Под южным солнцем - Маргарет Пембертон

Два дня спустя, гуляя с Катериной и Петром по залитым солнцем Калемегданским садам, когда ребенок убежал вперед с обручем, Джулиан сказал:

— Возможно, с моей стороны будет правильнее сначала рассказать о том, в чем Наталья призналась мне, прежде чем спросить, что она сообщила вам.

Катерина кивнула. Они впервые встретились после того злополучного дня, когда ее мать впала в истерику из-за мучительной ситуации в семье Натальи и из-за тяжелых воспоминаний о прошлом.

— Да, — тихо сказала Катерина, испытывая признательность за то, что он понимал: Наталья могла рассказать ей такие вещи, о которых ему еще неизвестно, и она не хотела бы случайно раскрыть ему новые подробности. — Возможно, так будет лучше.

Они прошли еще несколько шагов, храня молчание, затем Джулиан решительно сказал:

— Наталья рассказала мне о своем романе с неким хорватом и о том, что теперь она ждет от него ребенка.

Катерина, не поворачивая головы, смотрела вперед на Петра в пальтишке нежно-голубого цвета, на катящийся обруч, на протекающую невдалеке Саву.

— Вам она об этом говорила? — спросил Джулиан с такой явной болью, что Катерина содрогнулась.

— Да. — Она не могла на него смотреть. — Наталья сказала, что его зовут Никита Кечко, что скоро он приедет в Белград и что она собирается прибыть с ним.

— И это после того, как вы ей сообщили, что она не может за ним последовать? Что она — персона нон грата?

Катерина кивнула.

Джулиан засунул руки поглубже в карманы пальто.

— Когда мы вернулись в Лондон, она рассказала Кечко, что не может поехать в Белград, но он отказался ради нее менять свои планы. Я знаю, он уже здесь, и не приведи Бог мне его встретить, иначе…

На его скулах вновь заиграли желваки, а руки в карманах сжались в кулаки.

Катерина застыла неподвижно на гравийной дорожке с широко раскрытыми от потрясения глазами.

— Так, значит, он ее бросил?

Джулиан, пройдя еще несколько шагов, тоже остановился и повернулся к ней лицом.

— Да. По-видимому, он отрекся от отцовства.

Глаза Катерины еще больше расширились.

— Значит, вы сообщили моим родителям не всю правду, полагая, что Наталья сама должна это сделать? Вы решили — пусть они считают, что это ваш ребенок?

Его золотистые глаза потемнели.

— Да, — сказал Джулиан, подняв воротник пальто, так как с реки подул легкий ветерок. — Не сделай я этого, Наталью публично обвинили бы в прелюбодеянии. Но ради Стефана я меньше всего хочу скандала.

Катерина медленно двинулась вперед, лихорадочно думая о последствиях его решения. Поравнявшись с ним, она произнесла слегка охрипшим голосом:

— Значит, ваши родители будут считать ребенка Кечко своим внуком! И он будет расти, веря, что вы его отец!

— Я все прекрасно понимаю, — сказал он. — Мне хотелось бы только, чтобы Наталья хотя бы наполовину прониклась сознанием того, к каким последствиям приводит ее необдуманное поведение.

Они молча прошли еще немного. Оба думали о Наталье и понимали — она никогда не оценит всей глубины ужасного обмана, с которым ему, Джулиану, предстоит жить до конца жизни.

* * *

Следующие несколько месяцев, когда Белград превратился в центр бурной политической и дипломатической деятельности, Катерина редко видела Джулиана. Однако когда им приходилось встречаться, они испытывали взаимные дружеские чувства.

Очень немногие задавались вопросом, почему Наталья не вернулась в Белград с мужем. В Сербии широко разветвленные семьи обычное явление, и никто не считал странным, что Наталья живет с родителями своего мужа, тем более что уже стало известно о ее второй беременности.

Когда Зита сообщила Александру, что скоро во второй раз станет бабушкой, он испытал облегчение, полагая, что скоропалительный брак оказался счастливым и что Наталья довольна своей жизнью в Лондоне.

* * *

В начале мая, в один из тех редких случаев, когда Катерина смогла поговорить с Александром без многочисленных свидетелей, прислушивающихся к каждому слову, она сказала как можно небрежнее:

— Ты не знаешь человека по имени Никита Кечко?

Александр слегка нахмурился.

— Нет. А почему я должен его знать?

— Он активно участвовал в деятельности Югославянского комитета и, насколько мне известно, рассчитывал получить пост в новом правительстве.

— Это имя мне ни о чем не говорит, — сказал Александр, — но если этот человек тебя интересует, то лучше всего побеседовать с премьер-министром.

Катерина не последовала его совету. Если Сандро ничего не знал о Кечко, то и пожилой премьер-министр вряд ли мог что либо о нем рассказать. Наталья явно ошибалась, думая, что Никиту Кечко ожидает блестящее политическое будущее в Белграде, так же как она ошибалась и во многих других случаях.