Пленница судьбы - Бертрис Смолл

Слуги вот уже несколько дней чистили и мыля белый с золотом бальный зал в Фарминстер-хаусе. Краску и позолоту подновили. Паркетный пол натерли воском, так что он блестел как зеркало. Даже потолочная лепнина и роспись были подправлены.. Хрустальные люстры опустили вниз и тщательно протерли, как, впрочем, и настенные бра, и только потом вставили восковые свечи, которые горели ровно и не слишком коптили. Голубые атласные шторы выбили и вытряхнули, тяжелые золотые шнуры заменили.

Аврора наняла музыкантов и сама обговорила репертуар. Бал должен был начаться и закончиться менуэтом, но в промежутках прозвучат веселые шотландские рили, контрдансы, экоссезы и другие быстрые сельские танцы. Бал у Фарминстеров надолго запомнится лондонскому свету!

Приглашения рассылались далеко не каждому, потому что бальный зал мог вместить всего лишь около ста пятидесяти гостей. Поскольку король и королева милостиво согласились посетить дом герцога, прощальному балу Хоксуортов предстояло стать одним из главных событий сезона. Многие искренне считали, что не получить приглашения означает упасть в глазах общества. Поэтому менее знатные семьи поспешили раньше обычного вернуться в загородные поместья в попытке убедить остальных, что другие, более важные дела помешали им задержаться в столице.

Рядом с залом находилась просторная комната, так называемая буфетная. Там поставили гигантский стол красного дерева, накрытый скатертью ирландского полотна с кружевом. Здесь гости смогут выпить шампанского и утолить голод. Кроме того, Аврора велела устроить гардеробную для верхней одежды и туалетные комнаты для дам и джентльменов. В довершение всего были выбраны сувениры для приглашенных — маленькие серебряные с позолотой табакерки и изящные футлярчики для благовонных шариков. Хозяйке пришлось немало потрудиться, чтобы составить меню праздничного ужина. Судомойки вынули и почистили серебряные приборы, перемыли парадный сервиз. Садовники нарезали живых цветов, и горничные расставили букеты по вазам.

Несколько раз в дом тайком приезжала Мейбел, чья фамилия, как оказалось, была Монипенни. Здесь модистка графини примеряла ей маскарадный костюм. Как ни странно, Мейбел так и не успела перенять развязные манеры и вызывающее поведение, коими обычно отличаются уличные женщины. Она уже начала брать уроки этикета. Мейбел внимательно наблюдала за каждым движением портнихи и даже осмелилась давать ненавязчивые советы. Выяснилось, что она действительно неплохо умеет шить и обладает безупречным вкусом.

Костюм Джульетты был из кремового бархата, с завышенной талией и длинными рукавами, кончавшимися треугольничками. Неширокая юбка ниспадала мягкими складками до пола. К костюму полагались атласные туфельки без каблуков. Вырез был отделан изящными сиреневыми цветочками из щелка, а бедра охватывал кушак из золотой парчи.

Волосы были забраны золотой сеточкой, а маску из лебяжьих перьев украшали крошечные жемчужинки и стразы. В этом платье Мейбел выглядела настоящей леди.

Их величества собирались нарядиться своими предками, королем Эдуардом Третьим и его женой, королевой Филиппой. Валериан и Аврора оделись совсем просто — и перед приглашенными предстали римский военачальник и его супруга. В ночь бала они стояли на площадке лестницы, приветствуя прибывающих. Кого здесь только не было! Генрих Восьмой и все его шесть жен, Ричард Львиное Сердце, Робин Гуд и его возлюбленная Мэрион, турецкие султаны и султанши, Людовик Четырнадцатый в туфлях на высоких красных каблуках, лорды и леди минувших веков, несколько дьяволов, два кардинала, семеро средневековых монахов, пираты, цыгане и рыцари. Сэр Роджер Эндрюс вырядился испанским конкистадором, лорд Шелли — Арлекином, граф Бьют — шотландским воином.

Поскольку король ложился спать рано, гостей просили приехать к восьми часам. Королевская чета прибыла без четверти девять, и герцог Фарминстер открыл бал в паре с королевой Шарлоттой. Его величество повел в менуэте леди Хоксуорт. Во время танца король заметил:

— Мадам, до меня дошли крайне неприятные слухи, которые, к моему великому облегчению, оказались гнусной ложью. Вы знаете, что я имею в виду?

— Мой муж упоминал, что лорд Тратерн пытался сыграть со мной шутку крайне дурного тона, но, к счастью, все обошлось. Валериан не вдавался в подробности, ваше величество, поскольку считает, что такие ужасы не для ушей порядочных женщин. Я, разумеется, потрясена, что мне отплатили столь жестокой неблагодарностью за искреннюю дружбу и доброе отношение, но простила Тратерна в память о покойной сестре. Она почему-то считала его благородным человеком.

— Вы проявили истинно христианское милосердие, дорогая герцогиня, — одобрительно кивнул король. — И герцог был прав, не желая открыть вам всю глубину подлости Тратерна. Леди не подобает знать о таких вещах. К сожалению, я сильно ошибся в Тратерне и непременно лично отчитаю его.

— Благодарю ваше величество за доброту и великодушие, — мило улыбнулась Аврора, — и больше всего за то, что вы сочли своим долгом встать на защиту моего доброго имени. Какое утешение — сознавать, что моей опорой стали два таких настоящих рыцаря, как вы и мой муж!

— Именно так, мадам. Именно так, — подтвердил король, грациозно кланяясь даме, как полагалось по завершении менуэта.

— Превосходно, — похвалил жену герцог, когда та пересказала ему разговор с королем. — Его величество убедился, что ты ни в чем не виновата, и горит желанием наказать Тратерна. Теперь остается окончательно уничтожить негодяя, обвенчав его с Мейбел.

Его не примут ни в одном доме! Я очень рад такому повороту событий.

Король с супругой удалились ровно через час после приезда, а бал продолжался далеко за полночь. Музыканты неутомимо играли танец за танцем. Шампанское лилось рекой. Завсегдатаи балов и вечеринок отмечали необычайную щедрость хозяев. Гостеприимство герцога Фарминстера, казалось, не знало границ. Наконец гости стали разъезжаться, благодаря хозяев за прекрасно проведенный вечер. Остались только сэр Роджер, лорд Шелли и Тратерн. Музыканты стали собирать инструменты.

— Шампанского! — велел Тратерн проходившему мимо лакею, который поспешил исполнить приказание. Чарлз с трудом держался на ногах, но все же чувствовал себя неловко. За весь вечер Аврора ни разу не удостоила его танцем. Стоило ему приблизиться, как она тут же скрывалась в толпе или подводила к нему таинственную даму в костюме Джульетты. Леди жеманилась и кокетливо хихикала и даже позволила ему сорвать поцелуй, но ни разу не произнесла ни слова. Теперь же она неожиданно появилась из полумрака и шлепнулась к нему на колени.

— Это я, Чарлз, — сказала женщина, призывно ерзая пышным задом.

Тратерн, забывшись, запустил руку ей за пазуху, пощупал полную грудь, стиснул сосок.

— Очень мило, — пробормотал он, присосавшись к ее шее. — Как тебя зовут?

— Джульетта, мой Ромео, — прошептала она.

— Хочешь, чтобы я намял тебе брюхо? — грубо осведомился он.

— Ах, какой шалун! — засмеялась Мейбел. — Выпей-ка еще шампанского, Чарли! Джульетта — девственница и не ляжет с мужчиной без обручального кольца на пальчике!