Девочка Грешника - Даша Коэн

Всего за сутки до окончания отпущенного мне срока поехали ромашки — последняя надежда на успех. Но на этот раз не просто так, с привычными глупостями, а с письмом, в котором я излил для Сони всю свою тоску и любовь. Я рассказал ей все с самого начала, не скрывая ничего. Причины, да. Но я ими не прикрывался и не оправдывался. Я просто хотел, чтобы между нами больше не было секретов, лжи или недомолвок. Я хотел честности во всем.

Я рассказал ей про кольцо, которое хотел преподнести ей в тот самый день, когда узнал о ее помолвке с Ильясовым. Поведал о том, что не хотел с ней расставаться ни на миг, потому что никогда еще не испытывал таких острых и сильных чувств к девушке.

Покаялся во всем. В том что мудак. В том, что косяк. В том, что недостоин ее, но надеюсь на чудо.

Вот только оно не случилось.

Уже на следующий день, привычно карауля ее у института, я наткнулся на еще более жесткую реакцию с ее стороны. Такой Сони я еще никогда не видел.

Она, но будто бы совсем другая девушка. Абсолютно чужая и далекая. Слишком жесткая, слишком отстраненная. С ног до головы пропитанная ненавистью и неприятием ко мне.

И вот эта равнодушная копия моей любимой, наконец-то остановилась возле меня, когда я пытался в, казалось бы, тысячный раз выпросить у нее прощения. Посмотрела на меня совершенно пустым взглядом, вздохнула и выдала, окончательно размазывая меня.

— Как же я от тебя устала, Ветров.

— Соня…

— Не утруждайся, не сотрясай попусту воздух, не засоряй эфир. Я прочитала твою жалкую писанину. Бла-бла-бла, да я хотел отомстить, но я тебя полюбил…

— И? — весь напрягся я, когда она замолчала и брезгливо передернула плечами.

— И меня тошнит от тебя, — тихо, не поднимая голоса вообще. Простая констатация факта.

Я проиграл эту войну. Пиф-паф.

В грудь ударило кувалдой, раздрабливая кости, размалывая внутренности и вопящее от отчаяния сердце. И уже не собрать себя прежнего. Соня меня перекрутила через мясорубку и дальше пошла.

Я когда-то был таким же. Не стоит обижаться. Наверное, это мой законный бумеранг.

— Знаешь, я не имею не малейшего понятия, зачем ты занимался подобным бумагомарательством, но вывод у меня один. Ты — чудовище. Тебе было плевать на меня, мои чувства и желания, когда ты дурил мне голову. Плевать на мою боль, на мое отчаяние, на мое разбитое вдребезги сердце, на мое оскверненное тело. Тебе было фиолетово на меня. И сейчас ты, жалкий кусок дерьма, здесь, только потому, что тебе прищемило задницу. А если бы нет? Ты бы так и продолжал жить дальше, думая, что молодец и всех поимел.

И мне нечего сказать в свое оправдание. Она просто уничтожила меня этими словами и неприглядной правдой. Я действительно жил в идеальном мире, который весело и непринужденно крутил на своем детородном органе. И только благодаря Соне я стал похож на человека, а не убогого потребителя.

— Прости меня, пожалуйста.

— Знаешь, Рома, если уж на то пошло, то это не на мне пробу ставить негде, а на тебе. В целом ты так себе. Мне хватило.

— Сонь, ну зачем ты так? — делаю шаг ближе, но ее охрана тут же перекрывает мне кислород.

— Рома, я очень тебя прошу, отстань от меня и живи своей жизнью. Я отряхнулась и пошла дальше. И все бы хорошо, но есть одно «но» — ты мельтешишь перед глазами, словно надоедливая мошка. Может хватит?

— Как хватит-то, Сонь? Дай мне хотя бы шанс! Я не могу без тебя!

— А я могу. Потому что я забыла о тебе. Все. Было и прошло…

Села в автомобиль и уехала. А я остался стоять на месте и смотреть ей вслед, понимая, что это конкретный финиш.

Потому что мое время истекло…