Гадкие, лживые фейри - Сабрина Блэкберри

— Нет, я думаю, он закатит самый большой приступ гнева, который я когда-либо видела, — глядя на падающий снег, я задавалась вопросом, началась ли уже эта часть. — Я просто должна убедиться, что он нацелен на Артемис.

— Он вот-вот узнает, что один из его коллег — убийца.

У него вроде как есть право закатить истерику, — добавил Алан. — Я собираюсь вернуться внутрь, выяснить, когда мы уходим.

Он направился обратно к дому. Я схватила его за запястье.

— Я иду с тобой, — я запнулась. — Я не могу тратить время на панику. Я должна быть там, планировать. Ведь я вызвалась помочь нашим людям, — внезапно на меня накатила волна тошноты. — О, боже, я вызвала наших людей добровольцами. Некоторые из них пострадают, не так ли?

— Возможно, — Алан держал меня за руку. — Я не собираюсь лгать и говорить, что этого не произойдёт, но ты поступаешь правильно. Ты поможешь спасти очень много жизней от этого монстра.

Вытерев случайную слезу тыльной стороной большого пальца, я расправила плечи и вздёрнула подбородок.

— Тогда пойдём.

Внутри царила суматоха, как в улье. Кэролайн сидела за обеденным столом с картой и красным маркером. Джуд и Бен были с ней. Кэндис сидела в углу с фейри, на которого я чуть не напала ранее. Её пара. Было ли это тем, что она чувствовала, видя меня и Девина? Казалось, моя лучшая подруга пропустила целую стадию свиданий, и теперь у неё с кем-то были серьёзные отношения. Впервые для Кэнди. Он лежал на кушетке, и, похоже, ему всё ещё было больно от травм, которых я не могла видеть.

— Куда ты идёшь? — спросил Алан.

— Я должна убедиться, что с Кэнди всё в порядке. И думаю, мне нужно загладить свою вину.

Я направилась к ней.

У неё было такое выражение лица, какого я никогда раньше не видела. То, что она была фейри, изменило её, но в глубине души она всё ещё была моей подругой. Однако прямо сейчас я почти не узнавала любовь, которую видела в ней, когда она смотрела на свою пару.

— Эй, — сказала я. Она не подняла на меня глаза. — Я сожалею о…

Я взглянула на фейри на диване.

— Донован.

— Ладно, мне жаль, что я чуть не напала на Донована. Я не знала.

Я заметила его запястья и поморщилась.

— Ничего страшного… на самом деле ты на меня не нападала, — пробормотал Донован, протягивая руку и заправляя прядь волос за ухо Кэнди.

Он вздрогнул, когда согнул повреждённое запястье.

— Я могу исцелить тебя, — предложила я. — Вы, наверное, уже слышали об исцелении.

Кэнди села прямо.

— Вроде того, ты можешь сделать это для него?

— Я могу попробовать. Это всё еще ново для меня.

Кэндис обменялась взглядом с Донованом, и он первым показал мне своё запястье. Я провела пальцем по сердитой красной отметине, и моё сердце сжалось.

— Что с тобой случилось?

Он застонал от прикосновения к его болезненной коже, и я ослабила касание.

— Летний Двор случился.

— Джорджина, — прошептала я. — О, боже мой, ты тот, кто обратил Алана, её пару. Ты тот, о ком она сказала Девину, что поймала.

Кэндис нахмурилась при упоминании своего бывшего босса и нынешней Леди Лета. Я задавалась вопросом, насколько испорченными будут их отношения теперь, когда Донован всплыл со своей связью с Кэндис. Но это было проблемой на потом; прямо сейчас мне нужно было снова попробовать пустить эту исцеляющую магию сквозь пальцы, потому что это дело с поцелуями быстро надоедало. Я провела руками по его запястью точно так же, как это было с фейри в подземелье Артемис, желая, чтобы прохладное ощущение магии проникло в запястье Донована. Когда это, казалось, облегчило его боль, я прошлась по его рукам, спине и шее к другим местам, на которые он указал, в то время как Кэндис крепко сжимала его руку.

На лице Донована появилось выражение изумления, когда он уставился на своё запястье, поворачивая его то так, то сяк.

— Значит, это правда. Эти четверо…

С минуту она изучала Донована, потом снова посмотрела на меня.

— Нам есть что наверстать, не так ли?

Это было мягко сказано.

— После того, как это закончится, мы должны провести некоторое время вместе. Я даже съезжу в один из ваших спа.

Кэндис мрачно рассмеялась.

— Ты, должно быть, действительно устала, — затем выражение её лица стало серьёзным. — С тобой всё будет в порядке? Они говорят о схватке.

— Я должна быть. С тобой здесь всё будет в порядке?

Какой бы импульсивной она ни была, Кэндис не была бойцом, и ей не место на поле боя.

— Я пойду с тобой, — настаивала она. — Я могу помочь убрать людей или убрать беспорядок. Я не могу лечить, как ты, но я могу призывать небольшое количество воды. Я могу очистить порезы.

Донован кивнул.

— Меня привлекает Осенняя магия, хотя я и не состою в союзе со здешним Двором. Мой огонь ничто по сравнению с огнём Леди Джорджины, но я могу уберечь её от замерзания на зимнем воздухе, и я буду следить за ней ценой своей жизни.

И я знала, что он так и сделает. Эта связь была серьёзной, и фейри относились к ней серьёзно. Как бы Кэндис ни относилась к этому, я знала, что Донован имел в виду именно это, когда сказал, что поставит её жизнь выше своей собственной.

— Тея, — позвала Кэролайн, сидевшая за своей картой.

Я повернулась к столу позади меня.

— Мне нужно идти.

— Хорошо, — сказала Кэндис. — Береги себя.

Я подошла к столу, столовая с сервантом, забитым китайским фарфором, и семейными фотографиями на стенах, была превращена в место стратегии и планирования.

— Так рада, что ты смогла присоединиться к нам. — Кэролайн оторвала взгляд от карты.

— Я налаживала отношения с соседним Двором.

Кэролайн фыркнула.

— Уже говоришь как дипломат… Девин будет горд. Теперь, когда ты здесь, я собираюсь сделать это быстро и грязно.

Я кивнула, изучая карту.

— Это довольно просто. Я собираюсь быть здесь.

Кэролайн указала на парковку вниз по улице от Осенних апартаментов.

— В этом районе не так много людей, поэтому мы ожидаем минимальных человеческих жертв.

Одобрительные кивки прокатились по столу.

— Я буду там с горсткой диких фейри; остальные будут ждать с подветренной стороны, пока Артемис не окажется на открытом месте. Надеюсь, нам не понадобится больше нескольких, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и она просто примет вызов. Её разум ухудшился… я чувствую, как она страдает. Она так долго меня преследовала, и,