Жажда возмездия - Жюльетта Бенцони

Пойди и убей его. Нет? Тебе это не подходит? Наверное, живым тебе оттуда не выбраться, а что-то говорит мне, что сейчас ты очень держишься за свою жизнь!

— Не более, чем раньше, но мне еще много предстоит сделать! А кстати, тебе было бы легко избавить от него землю, которую он попирает своей гордыней и безумством. Например, вот этим…

Деметриос вынул из кожаного мешочка, который висел на его поясе, небольшую склянку и поднес ее к свету свечи.

— Три капли, и Карл уже не сможет убивать людей!

Ты слышишь эти крики? Швейцарцы держат слово и убивают всех подряд. Он поступил бы так же, если бы одержал победу! Это — чудовище, постоянно жаждущее крови!

Он мог бы говорить и дальше, но Фьора его уже не слушала. Она с отвращением смотрела на этот небольшой пузырек, который грек держал кончиками пальцев.

— Нет. Никогда в жизни ты не сделаешь из меня отравительницу! Я говорила тебе об этом во Флоренции.

Яд — это недостойное оружие.

— Хорошо, — согласился Деметриос и поставил склянку на стол. — Ты можешь использовать любое средство, которое тебе понравится, но знай одно: как только умрет бургундец, я верну тебе твоего мужа!

— Филиппа? Разве он еще жив?

— Да. Я тоже был в Грандсоне, на этот раз без герцога Рене. Я нашел Селонже на поле боя. Я увез его оттуда, вылечил и спрятал в таком месте, что ты без моей помощи не сможешь его найти.

— Филипп жив… Боже мой! Значит, вы иногда прислушиваетесь к молитвам и исполняете их?

— Оставь бога в покое! Время идет. Карл Смелый должен исчезнуть, поняла? Думай обо мне все что хочешь, но ты — единственная, кто к нему близок. Тогда действуй! Он должен умереть…

После этих слов Фьора неожиданно обрела полную ясность мыслей. Гордо выпрямившись, она смерила взглядом того, кого так долго считала своим другом:

— Что же ты за человек, Деметриос Ласкарис, чтобы осмеливаться на такое? Твоя слепая ненависть не дает тебе здраво оценить жизнь, и мне страшно за ту мою кровь, которая смешалась с твоею.

— Тебе так дорог этот Селонже, хотя ты прекрасно знаешь, что он забыл тебя? Вспомни о той молодой женщине…

— Это вдова его старшего брата, который умер много лет назад. Но я что-то не понимаю, почему это тебя так интересует? Иди своей дорогой, а я пойду своей.

В это время в палатку вошли два человека. Один из них был Панигарола, в грязной и окровавленной одежде, другой — белокурый юноша, довольно изящный, на котором был надет поверх доспехов короткий золотистый плащ с двойным белым крестом и с рукавами белого и красного цветов. Увидев, что Деметриос опустился перед ним на колени, Фьора поняла, что это герцог Рене.

— Она здесь! — воскликнул миланец и взял Фьору за руку. — Монсеньор, вот та молодая женщина, о которой я вам говорил, и она, слава богу, жива!

— Я от этого в восторге, мессир Панигарола! Было бы весьма печально, если бы с такой дамой что-нибудь случилось!.. И я понимаю, почему вы из-за нее так рисковали…

— Риск был не так велик с той минуты, как я заметил ваше знамя, монсеньор. Я знал, что вы заставите уважать и мое!

— До чего бы мы все докатились, если бы начали убивать дипломатов? А теперь идите и ни о чем не волнуйтесь. Мой знаменосец и четверо всадников вас проводят. Я приветствую вас, мадам, и искренне надеюсь снова вас увидеть… в менее трагических обстоятельствах.

Ничего не сказав, Фьора преклонила колено и вышла, не взглянув на Деметриоса.

Но когда она увидела, что творится вокруг, сердце ее болезненно сжалось. Шла настоящая резня. Это была страшная картина, чудовищный ад, и она в конце концов закрыла глаза и изо всех сил зажала ладонями уши, чтобы не слышать криков раненых и умирающих, и предоставила Панигароле вести ее лошадь вместе со своей. Только когда крики стали затихать, она поняла, что жуткий лагерь смерти остался позади.

— Вы можете открыть глаза, — наконец сказал миланец, — мы одни.

Она послушалась и попыталась ему улыбнуться, но это похвальное усилие осталось безрезультатным.

— Как мне вас благодарить? Ведь вы пришли за мной в самый ад!

— Это мог сделать только один я. Герцог был вынужден бежать, и его сопровождали всего несколько копейщиков. Я еще никогда не видел его таким потерянным, почти лишившимся рассудка. Мне показалось, что он хотел погибнуть, люди с трудом увели его. Но давайте подумаем о вас! Если вы в силах, поедем как можно скорее в Обрэ. Судя по тем слухам, что дошли до меня, швейцарцы бросили преследование и, поняв, что победили окончательно, решили основательно разграбить город. Надо поехать найти донну Леонарду и молодого Баттисту.

Фьора испуганно посмотрела на него, а затем послала свою лошадь в галоп. Не хватало еще, чтобы убили ее дорогую Леонарду!