Украденные чары - Адель Эшуорт

Натали выпрямилась немного, а затем взяла чашку с кофе, чувствуя неосознанный страх и волнение. Джонатан видел, что она не хочет говорить, и не стал настаивать. Он ждал, когда она сама изъявит желание высказать свои сокровенные мысли.

— Мадлен очень хорошая, — слегка охрипшим голосом произнесла Натали.

Но Джонатану хотелось услышать совсем другое. Он вовсе не собирался продолжать разговор о француженке. На его лице появилось недовольное выражение. Натали заметила это и втайне порадовалась.

— Это была ее идея насчет шоколада, — робко улыбнувшись, добавила она.

Джонатан нахмурился и с любопытством посмотрел на Натали.

— Не совсем, разумеется, — пояснила она. — Я сказала Мадлен, что мне очень плохо с той самой ночи, когда мы с тобой впервые занимались любовью. Но она стала защищать тебя и объяснила мне, что я бы так не страдала, если бы отдала тебе только тело. На самом деле ты давно уже похитил мое сердце. — Натали бросила быстрый взгляд на шоколад, затем посмотрела Джонатану в лицо, чувствуя, как во рту пересохло и пульс участился. — Я никогда не говорила тебе раньше об этом.

Молодой человек почувствовал, как напряглось его тело, он едва дышал.

— Нет, никогда.

Натали взглянула ему в глаза.

— Вот для чего нужен был шоколад, — призналась она, слегка вздохнув. — Это символ моего сердца. Я сама отдаю его тебе.

Джонатан несколько минут неотрывно смотрел в глаза Натали, а затем прошептал:

— Почему?

Из ее глаз брызнули слезы, которые она не могла больше уже сдерживать.

— Потому что я тебя люблю.

У него вдруг возникло чувство, что ему открылись все тайны на свете. Он глубоко вздохнул, и все его лицо засветилось от удовольствия.

— Я боюсь этого, Джонатан, — в отчаянии прошептала Натали.

Джонатан с нежностью посмотрел на нее и погладил ее пальцы.

— Я знаю.

Ресницы девушки слегка дрогнули, и она посмотрела на свою чашку кофе, перед ее взором быстро пронеслись картины прошлого.

— Ты сказал тогда в Париже, что я уже давно полюбила тебя, и это правда. Я не могла говорить о нашей первой встрече на балу у моего отца, потому что чувствовала себя униженной. Мне было стыдно за то, как я целовала тебя в тот день. Я так глупо себя вела.

— Не думаю, что это так глупо, как тебе кажется. Ты была обворожительной, красивой и невинной, — попытался успокоить ее Джонатан.

— А ты был очень красивый и элегантный. После той ночи я мечтала о тебе много месяцев. О твоих губах, руках, голосе, о том, что ты скажешь мне: «Я тебя люблю».

— Ты была так молода, Натали.

Они снова посмотрели друг на друга, и в его взгляде Натали увидела такую нежность, такое понимание, что у нее перехватило дыхание. Она не могла говорить, потому что к горлу подступил комок. Слезы ручьем текли по ее щекам.

— Да, я была совсем юной, — чуть севшим голосом проговорила Натали. — И наивной. Тогда мне ничего о тебе не было известно, я только понимала, что люблю тебя той невинной любовью, которая напоминает бутон прекрасной розы, уже готовый распустить свои лепестки, или нежную мелодию, извлеченную из струн скрипки или арфы умелыми руками музыканта. — Ее взгляд неожиданно сделался напряженным. — Но та любовь, которую я испытываю к тебе сейчас, совершенно другая. Я знаю твои сильные стороны и слабые. Я знаю, как ты любишь женщин…

— Натали…

— Дай мне сказать, дорогой Джонатан.

Он поднес ладонь Натали к своим губам и стал нежно целовать до тех пор, пока девушка не ощутила легкую дрожь в теле. Его глаза продолжали неотрывно смотреть на нее.

— Но самое удивительное — я люблю тебя такого, какой ты есть, гораздо сильнее, — страстно проговорила Натали. — И ты бы не был тем, кто есть сейчас, если из твоей жизни вычеркнуть тех женщин, которых ты знал раньше. Я люблю твои шутки, твой ум, благородство души. Мне нравится спорить с тобой из-за пустяков — например, какое выбрать вино к обеду, — или отбирать у тебя ночью одеяло. Мне нравится, когда ты говоришь мне комплименты и вот так смотришь на меня, мне нравится твой голос, нравится заниматься с тобой любовью, нравится делиться с тобой секретами. Я знаю, как ты обожаешь свою коллекцию оружия, как любишь театр, хороший бренди и дорогую одежду. Я знаю, что твой любимый цвет — темно-красный и что больше всего на свете ты боишься меня потерять.

Джонатан нежно поцеловал Натали, а она улыбнулась дрожащими губами и сжала его руку.

— Я сказала, что раньше мою любовь к тебе можно было сравнить с розой или звуками арфы — чем-то невинным и милым, — страстным шепотом продолжила она. — Но теперь мое чувство превратилось в целую оранжерею экзотических цветов, источающих дурманящий аромат, а звуки арфы слились с музыкой сотен флейт, скрипок и виолончелей.

Она наклонилась к Джонатану и провела пальцами по его ладони.

— Я не стану обещать, что буду любить тебя, Джонатан. Ты ведь это и так знаешь. Моей любви хватит на всю жизнь. — Ее глаза вновь наполнились слезами. — Если ты поклянешься, что никогда не сделаешь мне больно и ответишь мне любовью на любовь, я всегда буду доверять тебе во всем.

Молодой человек внимательно посмотрел ей в глаза. Она сказала ему гораздо больше того, что он хотел услышать. Джонатан весь просто светился от счастья, и это помогло девушке забыть о том, что у него было в прошлом. Навсегда.

— Натали… — тихо прошептал Джонатан умоляющим тоном. Это прозвучало как призыв. Она встала и, обогнув стол, подошла к нему. Молодой человек поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал, а второй рукой погладил Натали по груди, животу, бедрам, затем притянул ее к себе и посадил на колени.

Она крепко обняла его, словно загораживаясь от внешнего мира, и положила голову ему на плечо.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — прошептал он, касаясь губами ее уха.

Натали почувствовала искренность в его голосе и тихо заплакала.

Джонатан осторожно вытащил шпильку из ее волос, и они пушистым покрывалом упали ей на плечи и грудь. Он погладил девушку по голове и поцеловал в лоб, а затем стал качать ее, как ребенка, на коленях.

— Поверишь ли, дорогая Натали, я постоянно думал о тебе с той самой нашей первой встречи в саду.

Она хмыкнула, продолжая держать свою голову у него на плече.

— При таком выборе? Я не верю тебе. — Джонатан тихо засмеялся.

— Я солгал тогда тебе в Марселе, — признался он. — Я сказал тебе, что иногда спрашивал о тебе. Но это не так. Я постоянно думал о тебе и всегда интересовался твоей жизнью.

Натали замерла в его руках, но молодой человек не обратил на это внимания.

— Я знал, кто ухаживает за тобой время от времени, и я был очень раздражен, когда услышал, что Джеффри Блайт имеет серьезные намерения. Ведь совершенно ясно, что вы не подходите друг другу. Наверное, раз семь за эти пять лет я собирался нанести тебе официальный визит, — смущенно добавил Джонатан.