Не верь глазам своим - Кейт Уайт

Я тупо смотрела на нее, пытаясь переварить сказанное, словно нанизывала вилкой последнюю горошину, гоняя ее по всей тарелке. Пришлось прокрутить слова назад, как киноленту. Катя только что призналась в убийстве Моны. И она пришла к ошибочному выводу, будто я спустилась в подвал со знанием правды.

— Зачем ? — выдавила я. — Зачем ты это сделала?

В глазах уборщицы что-то мелькнуло. Она поняла свою ошибку, видимо, по недоумению на моем лице.

— Так, значит, — мрачно улыбнулась Катя, — ты меня обманула. Ты ничего не знала, просто блефовала, чтобы спровоцировать меня на откровенность. Все вы такие.

Я оперлась рукой о край стола в поиске опоры. Прислушалась к шумам подвала. Вот вляпалась. Все тело пульсировало от страха.

— Катя, у меня и в мыслях не было тебя обманывать, — как можно мягче произнесла я. — Мне показалось, ты напугана, тебя что-то беспокоит, поэтому я и подошла к тебе.

Она только ухмыльнулась.

— Да, меня и правда кое-что беспокоит: я не хочу садиться в вашу американскую тюрьму.

— Но зачем ты это сделала?

— Твоя начальница была злой женщиной, ведьмой. Она хотела лишить меня работы.

— Лишить работы? За что?

Катя презрительно фыркнула.

— Ей не нравилось то, как я вытираю пыль в кабинете. Однажды заявила, будто я не убираю стаканы со стола и они оставляют крути на поверхности. Велела помощнице позвонить моему боссу.

— И ты в гневе ударила ее?

— Вовсе нет. Я защищалась. Она напала на меня первой.

Я вспомнила рану у Кати голове.

— Почему?

— Мона шла по коридору с вечеринки. Я зашла к ней поговорить, попросить не доставлять мне лишних проблем. Думала, она добрый человек, но эта стерва не стала меня слушать, сказала, что не желает видеть меня в своей редакции — даже в этом здании. Я толкнула ее, совсем легонько, не нанеся никакого вреда. Когда я повернулась, Мона ударила меня по голове своим пресс-папье. Я подобрала его и ответила тем же. Это называется самообороной.

Тоже мне самооборона. Рана Кати быстро зажила, а вот Мона вскоре скончалась. Очевидно, уборщица вошла в ярость и полезла драться. Только теперь я увидела в ней неуравновешенного человека. Однако надо высказать сочувствие и спасать себя.

— Полицейские все поймут, — уверила я. — Они знают, что такое самооборона.

Катя недоверчиво закатила глаза, у нее вдруг сменилось настроение.

— Знаешь, ты мне так помогла в тот вечер, — улыбнулась она.

— Каким образом? — удивилась я и сразу догадалась, каков будет ответ. Я сыграла во всей этой шараде прекрасную роль.

— Ты спросила меня о том, кто на нас напал. Подкинула хорошую идею. Мне осталось подыграть и рассказать то же самое полиции. Я даже придумала деталь про длинный рукав. Мне ненавистна эта работа, но Андрей считает, что я должна остаться здесь, чтобы не вызвать подозрения.

— Как Райан узнал правду? — спросила я, не поспевая за своими мыслями.

Катя покачала головой:

— Он позвонил в агентство, узнал, что на меня недавно поступила жалоба. Затем связался со мной и попросил встретиться на этаже, чтобы задать вопросы. Он совал нос, куда не надо, прямо как ты.

— Но как Райан догадался?

— Он видел меня в большом кабинете.

— Видел, как ты ударила Мону?

— Нет-нет, — сказала она с досадой в голосе. — Он заметил, как я до этого опорожняла мусорную корзину в кабинете. Причин возвращаться туда еще раз у меня не было.

Так вот что вспомнил Райан, когда я его расспрашивала. Он упомянул, что Катя шла по коридору. В газетах написали, что уборщица подверглась нападению в кабинете Моны, но что она там делала, если уже убралась в редакции? Значит, Райана осенило, и он догадался, что Катя последовала в кабинет за Моной.

— Ты рылась у него в столе и нашла там наркотики?

— Я заглядываю во все ящики, — самодовольно ответила она. — Знаю ваши секреты.

— И ты подсунула ему чистый героин. Это Андрей достал его?

Катя засияла гордой улыбкой.

— Скажем, у нас есть связи. Сразу после разговора с Райаном я позвонила брату, и он принес порошок. Не думала, что все произойдет так скоро. Ваш журналюга давно сидел на игле и умер бы рано или поздно.

— После того как я пришла к тебе домой, за мной последовал мужчина — слишком высокий для Андрея.

— Это кузен Андрея. Очень хороший человек. Он как-то нанес тебе визит ночью.

— Ив сауне. Как ему удалось устроиться официантом на барбекю?

— Ничего сложного. У меня есть связи на других этажах. Я уже устала от твоих вопросов. Скоро они закончатся?

— Катя, — произнесла я, чудом сохраняя спокойствие, — полицейские уже вышли на тебя. Давай поднимемся наверх и сами позвоним им.

Она грубо рассмеялась.

— Плохая идея. Ты ничем не отличаешься от Райана. Держишь все в тайне, чтобы написать громкую статью. К тому же мне нечего беспокоиться. У полицейских нет никаких доказательств.

Возможно, и так, но она явно не собирается рисковать. Надо уносить ноги. Где-то в подвале послышались шаги. Пора. Я отскочила от стола, резко развернулась и метнулась прочь.

Катя не успела схватить меня за руку и не побежала следом. Выскочив за дверь, я повернулась к выходу. В трех метрах стоял Андрей вместе с высоким худощавым официантом с бритой головой, которого я видела на кухне у Дикера. В страхе я попятилась назад.

— Ловите ее! — выкрикнула Катя.

Андрей достал из кармана черного кожаного пиджака металлический предмет и вытянул вперед руку. Секунду я тупо на него смотрела, будто мне решили передать слесарный инструмент. И тут поняла, что это нож. Короткий, толстенький ножик, отражающий свет при повороте руки.

Я повернулась и что есть мочи понеслась в другом направлении в неудобных для бега босоножках.

— Помогите! — выкрикнула я на ходу, голос прозвучал так тихо, словно я попросила у официанта счет. Второй крик получился громче, но никто не ответил.