Просто незабываемая - Мэри Бэлоу

Вечер закончился речью мисс Мартин, которая отметила некоторые из самых значительных достижений года, а затем настала очередь раздачи наград.

Потом Фрэнсис так и не могла понять, как ей удалось все это выдержать. Каждый раз, когда она стояла на сцене, дирижируя хором, и поворачивалась, чтобы поблагодарить слушателей за аплодисменты, она смотрела только на бабушек, с восторгом улыбавшихся ей, или на графа и Эйми, но ни разу не взглянула на Лусиуса – не осмелилась. Но она знала, что он улыбается ей с блеском в глазах, сжав губы и выставив подбородок, с выражением, демонстрировавшим гордость, восхищение и желание – и любовь.

Фрэнсис больше не сомневалась в том, что он любит ее, или в том, что она любит его. Единственное, в чем она сомневалась, так это в возможности того, что у них когда-нибудь будет совместное будущее. Но с ним были его дедушка, и Эйми, и лорд и леди Тейт, и еще ее бабушки.

Что бы это могло означать?

Фрэнсис не осмеливалась ответить на свой собственный вопрос и даже старалась не задавать его себе. Она старалась сосредоточиться на концерте и уделять девочкам внимание, которого они заслуживали.

В конце концов была вручена последняя награда, замолкли последние аплодисменты, и Фрэнсис не осталось ничего иного, кроме как выйти в холл, где разносили подносы с бисквитами и лимонадом, и присоединиться к другим учителям и гостям.

Бабушка Марта и бабушка Гертруда уже ждали там Фрэнсис, чтобы обнять ее и выразить свое восхищение всей музыкой, а позади них стояла Эйми. Лорд Тейт поклонился Фрэнсис, а леди Тейт улыбнулась, и не просто с любезным видом. Граф Эджком, сутулясь несколько более обычного, взял обе руки Фрэнсис, сжал их и сказал, что она, очевидно, такая же великолепная учительница, как и певица, а это что-то значило.

Лусиус оставался в стороне и, по-видимому, не спешил подойти к ней, но, взглянув на него, Фрэнсис почувствовала, что у нее подгибаются колени – он прямо-таки пожирал ее глазами.

– Фрэнсис, – наконец заговорил он, протянув к ней руку, и поднес ее руку к губам, когда она подала ее ему, – в последний раз я сказал вам «прощайте», но я категорически отказываюсь сделать это еще раз. Если вы станете настаивать, я добровольно уеду, не произнеся ни единого слова неудовольствия.

– Лусиус! – тихо сказала Фрэнсис, почувствовав, как краска заливает ей щеки. Его слушали ее бабушки, его дедушка, сестры и зять, а еще Энн и Дэвид, которые подошли к ним сзади.

Но Лусиус не отпускал ее руку, и его глаза теперь откровенно улыбались.

– Последняя преграда устранена, – сообщил он, когда из-за его спины появилась Сюзанна. – Мы получили благословение всех членов моей семьи. Я не разговаривал с вашими бабушками, но могу держать пари, получим и их благословение тоже.

– Лусиус!

Фрэнсис ужасно смутилась, почувствовав, что на них поглядывают, а несколько девочек хихикают, подталкивая друг друга локтями. Здесь, посреди холла, стояла их учительница, мисс Аллард, и ее рука была крепко прижата к груди красивого модного джентльмена, который улыбался, глядя ей в лицо с выражением, которое говорило о том, что он чувствует не просто удовольствие.

Заметив этих девочек, Клодия направилась к ним, а Фрэнсис взглянула на Лусиуса с немой мольбой, но он, ее дорогой, взбалмошный, упрямый, замечательный Лусиус, совершил, наверное, самый безрассудный поступок в своей жизни – он рискнул всем.

– Фрэнсис, – сказал он, даже не пытаясь понизить голос, – моя самая дорогая любовь, вы окажете мне величайшую честь, согласившись выйти за меня замуж?

Раздались взвизгивания, шиканье, изумленные возгласы и вздохи, а кто-то зашмыгал носом – то ли Эйми, то ли одна из бабушек.

Глубоко внутри у Фрэнсис промелькнула мысль, что такое свадебное предложение ни одна женщина даже не мечтала получить – и именно такого свадебного предложения достойна каждая женщина.

Она прикусила губу, а потом счастливо улыбнулась:

– О, Лусиус, да. Конечно, да.

Но Фрэнсис ошибалась, последние аплодисменты вечера еще не смолкли, и ее щеки вспыхнули, когда все, кто стоял поблизости и мог все слышать, снова захлопали.

Виконт Синклер нагнул голову, словно собирался поцеловать тыльную сторону руки мисс Аллард, но вместо этого быстро и горячо поцеловал Фрэнсис в губы, а затем их окружили родственники, друзья и восторженно повизгивающие девочки.

– А теперь, – в конце концов объявила Клодия со вздохом, противоречившим ее тепло улыбающимся глазам, – после всего, думаю, мне все же придется принять твое заявление, Фрэнсис. Но ведь я всегда в хорошем смысле слова говорила, что буду готова это сделать, разве не так?