Невеста принца - Виктория Александер

– Я… – Леди слегка покачнулась. – Мне как-то немного…

– Что? – Он раздраженно сдвинул брови.

– Не знаю… но, кажется, я… – Джоселин жадно схватила ртом воздух, закрыла глаза и, прочитав про себя краткую молитву, рухнула на пол, как можно правдоподобнее изобразив глубокий обморок, и постаралась не сморщиться, ударившись головой о мраморный пол. Если уж это не сможет убедить его, тогда трудно представить, что сможет.

– Принцесса! – окликнул Борлофф. Джоселин умудрилась упасть на бок, прикрыв лицо, главным образом глаза, кистью одной руки. – Немедленно вставайте, или я стреляю, – услышала она голос графа, холодный и неумолимый, как дуло пистолета.

Огромным усилием воли Джоселин заставила себя не шелохнуться. Сердце отбивало в ушах барабанную дробь. Если Борлофф выстрелит, смерть скорее всего последует быстро и будет не слишком мучительной. А если повезет, он просто уйдет туннелем без нее.

Тут она услышала его приближающиеся шаги. Джоселин чуть-чуть приоткрыла глаза, ровно настолько, чтобы разглядеть рядом с собой лаковые черные ботинки. Он слегка шевельнул ее ногой.

– Стреляю, – повторил он и еще раз ткнул в нее носком ботинка. Она закусила губу, чтобы не ойкнуть. Готовая ко всему, Джоселин ждала, что последует дальше. Время тянулось бесконечно. Наконец Борлофф раздраженно вздохнул и вполголоса выругался.

– Поднимайтесь! – велел он и сопроводил свои слова уже не просто толчком, а вполне ощутимым ударом ноги. Джоселин невольно застонала. Следовало немедленно что-то предпринять, все равно что. Если настала пора умирать, она встретит свой конец отважно, как и подобает истинной принцессе. Не раздумывая больше ни секунды, Джоселин схватила противника за лодыжку и изо всей силы дернула на себя.

Ей казалось, что все это происходит во сне. Время замедлило свой бег, а удары сердца растянулись до бесконечности. Она успела заметить изумленное выражение лица графа. Борлофф покачнулся, взмахнул руками и уронил пистолет, который отлетел в сторону и, заскользив по полу, исчез в потайном проходе. В следующую секунду Борлофф обрушился на пол навзничь, а когда его голова соприкоснулась с мраморной плитой, послышался отчетливый глухой удар.

Джоселин вскочила на моги и в ужасе уставилась на поверженного врага. Одно мгновение она страстно надеялась, что не убила его, в то же время боялась, что тот сейчас поднимется и весь ужас начнется сначала. Ею овладела паника. Следовало немедленно бежать прочь отсюда, но к бегству было только два пути. В темный пугающий туннель идти решительно не хотелось. А ключ от двери лежал в жилетном кармане графа.

Джоселин судорожно вздохнула, наклонилась над лежащим, быстро опустила руку в его карман. Она нащупала ключ и уже вытащила его, но тут железная рука схватила ее запястье. Сердце Джоселин замерло. Борлофф открыл глаза и уставился на нее.

– Не спешите, принцесса…

– Пустите! – Ее захлестнул настоящий панический ужас. Она тщетно пыталась высвободить свою руку, а граф уже тянул к ней другую. Тогда Джоселин сделала то, что сделала бы на ее месте каждая хорошо воспитанная юная леди, – впилась в его кисть зубами. Он вскрикнул, она, наконец, вырвалась и бросилась в проход. Заметив сбоку дверцы рычаг, быстро схватила и потянула изо всех сил.

Борлофф тем временем успел подняться и двинулся к ней. Но дверь захлопнулась, и Джоселин услышала с той стороны сдавленный яростный возглас. К стене был прикреплен большой засов, Джоселин навалилась всей своей тяжестью и задвинула его. Затем прислонилась к двери лбом, пытаясь отдышаться. Никогда, даже в самых мучительных кошмарах, она не испытывала подобного ужаса.

С той стороны в дверь забарабанили, и она отскочила назад. Через толстую панель до нее донеслись бешеные проклятия. Но она была в безопасности, а граф Борлофф – в западне, ведь ключ остался у нее в руке!

Джоселин пригладила растрепавшиеся волосы и поняла, что в схватке потеряла очки. Но это не имело значения. В проходе было темно, лишь висевший на стене фонарь освещал небольшое пространство вокруг.

Джоселин нашарила пистолет и подняла его с большой осторожностью. Он наверняка был заряжен, а она ничего не смыслила в оружии. Джоселин робко сжала пальцами рукоятку, старательно отводя ствол в сторону. Не хватало еще нечаянно застрелиться. Жаль, что Рэнд решил обучить ее стрельбе из лука, а не из пистолета. Сейчас это могло сослужить ей хорошую службу.

Возможно, Рэнд уже приехал во дворец и ищет ее повсюду. Должно быть, беспокоится. Найдет ли он ее прежде, чем… Но Джоселин решительно отогнала навязчивые мысли о том, что может с ней случиться. Ведь опасность оставалась вполне реальной. Возможно, графу известен какой-нибудь другой выход из комнаты, и он не мешкая бросится за ней вдогонку. А кто знает, сколько времени потребуется Рэнду или кому-то еще, чтобы осмотреть эту часть замка…

Дверь содрогнулась от мощного удара, но засов выдержал. Страх снова тошнотворной волной подступил к ее горлу. Джоселин сияла со стены фонарь и торопливо зашагала по темному туннелю, напоминавшему пещеру, подавляя желание броситься сломя голову в неизвестность, поддавшись панике, с которой едва справлялись ее натянутые нервы. У нее с собой фонарь и пистолет, она непременно отыщет выход. Она не собиралась сдаваться! И Джоселин решительно отмахнулась от назойливой мысли, что, возможно, и она так же, как Борлофф, оказалась в ловушке.

Рэнду все это решительно не правилось. Ни вооруженный отряд, встретивший их на границе, якобы посланный обеспечивать их безопасность. Ни длинная с высоким потолком, галерея дворца, по которой он шел сейчас в сопровождении Ричарда и Томаса. Ни тяжесть под ложечкой, появившаяся еще три недели назад, вызванная страхом, тревогой и сознанием собственного бессилия.

Если во время путешествия Бомон и решил что-то, так это то, что сделает все, чтобы вызволить Джоселин. Все, что потребует от него Алексис. И все, о чем попросит его Джоселин, чего бы она ни попросила. Джоселин неотлучно присутствовала в его мыслях. В ее безопасности он был уверен – Алексис, разумеется, не хотел причинить ей зла. Рэнд был уверен и в том, что Джоселин покинула его и Англию вопреки своей воле.

Он верил ей. Он любил ее. И если в краткие мгновения перед тем, как сон одолевал его на каком-нибудь захудалом постоялом дворе или, что случалось чаще, на голой земле, крошечное сомнение в собственной правоте все же закрадывалось в его душу, он просто не обращал на это внимания.

Лакеи в напудренных париках и блестящих ливреях, стоявшие по сторонам резной двери, находившейся в конце коридора, распахнули ее при их приближении с таким точным расчетом, что Рэнду и его друзьям даже не пришлось замедлять шаги.

Бомон решительной походкой вступил в комнату, по-видимому, служившую парадной приемной. Внушительная толпа дам и джентльменов, очевидно, придворных, расступилась перед ними, образовав проход через весь зал в дальний конец. Быстрый взгляд убедил Рэнда, что Джоселин среди этих людей нет.

Алексис стоял около украшенного резьбой позолоченного столика и разговаривал с кем-то. Увидев Рэнда, наследник замолчал и обратил на него твердый испытующий взгляд.