Вместе или нет - Ава Уайлдер

Он покачал головой, все еще прерывисто дыша, и рассмеялся.

– Я польщен, если ты думаешь, что сейчас у меня получится больше, чем один раз. Наверное, я потеряю сознание, как только кончу. А ведь я еще обязан тебя сегодня трахнуть.

– Это даже не обсуждается. ― Она вновь залезла на него и наклонилась, чтобы поцеловать медленно и глубоко. ― У тебя ведь есть презервативы, да?

Она предполагала, что если бы он не подготовился заранее, то не позволил бы этому зайти настолько далеко, но все равно ощутила облегчение, когда он кивнул.

– Есть. В чемодане. ― Он скатился с кровати, подошел к своему небольшому дорожному чемоданчику и, немного порывшись во внешнем кармане, достал оттуда ленту презервативов. Оторвав один, он прищурился и стал разглядывать его в тусклом свете. ― Погоди. Блин! Ты не знаешь, какой срок годности у презервативов?

– Не знаю. Пару лет?

– А, ладно. Тогда у нас все путем.

Она усмехнулась, наблюдая, как он разрывает фольгу и раскатывает резинку.

– Что, давно не практиковался?

– Возможно. ― Он перевернул ее на спину, опустился рядом на колени и провел рукой по ее бедру. ― Видимо, был слегка не в себе последние несколько месяцев.

Она почувствовала, как краснеет.

– Я тоже.

Что-то серьезное промелькнуло в лице Шейна. Он поднял руку и погладил ее по щеке.

– Лайла, ― выдохнул он. ― Я…

Он оборвал себя на полуслове, помотал головой и занял место у нее между ног, уперевшись руками по сторонам.

– Что ты? ― подбодрила она.

Он смущенно улыбнулся и снова покачал головой.

– Ничего. Кажется, кто-то говорил мне, что во время секса не считается.

Она опять почувствовала тяжесть в груди и спазм в горле, слезы защипали уголки ее глаз. Лайла попыталась откашляться, однако голос ее все равно прозвучал хрипло.

– Хорошо. Надеюсь, ты скажешь мне об этом позже.

– Обязательно скажу.

Она заставила себя рассмеяться, хотя это был смех сквозь слезы.

– Так значит, ты накинешься на меня теперь, когда мы перестали ненавидеть друг друга?

Он улыбнулся, и его улыбка тоже показалась Лайле вымученной. Возможно, от нестерпимого желания.

– Я буду делать все, что ты захочешь.

Лайла почувствовала, как в горле собирается комок. Она взяла в ладони его лицо, провела пальцами по его бороде и тихо сказала:

– Я просто хочу тебя.

Он наклонился и прижался носом к ее ключице.

– Ну и кто теперь сентиментальный?

Лайла подвинулась под ним и подняла колени, обхватив его бедра. Она изогнулась, чтобы он попал сразу, и Шейн медленно вошел в нее. Оба тяжело выдохнули. Лайла крепко обвила руками его шею и уткнулась в нее лицом.

Она чувствовала себя полностью обнаженной и беззащитной, просто вывернутой наизнанку. Возможно, впервые в жизни Лайла ощутила свободу от груза исполнения чужих желаний, свободу от воплощения того, что ожидал от нее партнер. Во всех предыдущих отношениях она интуитивно понимала, чего от нее хотят, и незаметно подстраивалась, осознанно или нет. Впрочем, это тоже было по-своему приятно.

Однако, как только Шейн начал двигаться ― осторожно, затаив дыхание, ― на ее глаза вновь навернулись непрошеные слезы, и она поняла наконец, как это важно: ослабить бдительность, позволить себе раскрыться. Такого контакта она никогда раньше не ощущала во время секса. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Больше не было никаких игр, никаких личин, никаких манипуляций, никакой отчужденности. Только они двое ― раздетые донага, прижимающиеся друг к другу, взволнованные и уязвимые, словно занимались этим впервые в жизни.

Лайла опустила голову и встретилась с Шейном взглядом, ее руки ослабили хватку на его шее и скользнули вверх по его лицу. Во взгляде Шейна читался и сексуальный голод, и нежность ― нежность, которая показалась бы ей невыносимой, если бы не осознание того, что она, скорее всего, смотрит на него так же. Теперь это было близко к полному слиянию.

Она вытянула руки высоко над головой, а он прижал свои ладони к ее ладоням, и они переплели пальцы. Нежность уже исчезла ― его взгляд стал горячим и бездонным. Он застонал, увидев, как хорошо ей стало, когда его бедра задвигались сильнее и быстрее, посылая волны удовольствия вверх по ее позвоночнику. Ощутив, как нарастает еще один оргазм ― неторопливый, подобно надвигающейся буре, ― она закинула ноги ему на поясницу и приподняла бедра навстречу его движениям.

Как только Лайла почувствовала, что приближается к пику, она высвободила одну руку и легонько похлопала Шейна по бедру. Почти не сбившись с ритма, они перекатились одним плавным движением, и она оказалась сверху. Ей всегда было легко проделывать это, особенно с ним. Закрыв глаза и положив руки ему на плечи, она стала прислушиваться к нарастающим волнам ощущений. Его руки были повсюду ― на груди и на талии, они сжимали ее бедра так сильно, что она почти не сомневалась, что проснется завтра с синяками от пальцев на заднице.

Когда ее стало накрывать, она вновь распахнула глаза и мельком увидела его лицо: он смотрел на нее с выражением, которому было одно название ― благоговение. Она наклонилась, оказавшись с ним грудь к груди, и он обнял ее и приподнялся снизу, когда она провела языком вверх по его шее.

– Господи, как же я по тебе скучал! ― простонал он, и именно этот надлом в его голосе, от переизбытка эмоций, в конечном счете довел ее до крайности ― ну и да, возможно, несколько слезинок все-таки пали, но лишь потому, что это прозвучало так, будто и он сам был на грани того, чтобы расплакаться.

Если первый оргазм был острым, мощным, то этот получился глубоким, мерцающим, бездонным. Тело вибрировало в замедленном темпе, на подвластной только Шейну частоте.

Он сел вместе с нею прямо, удерживая ее, поглаживая по спине, покрывая легкими поцелуями ее шею и плечи. Но еще до того, как закончилась ее оргазменная дрожь, Шейн снова перевернул ее на спину, перекинул ее ноги через одно плечо и задвигался в ней глубоко, ожесточенно, безжалостно, откинув назад голову в безумном экстазе. Лайла понимала, что долго он не выдержит, но это не помешало напряжению вновь заполнить низ ее живота ― от ощущения его у себя внутри, от его вида, от звуков, которые издавали они оба.

Он замедлился, и его толчки стали отрывистыми и неустойчивыми.

– Черт. Черт! ― уронил он голову вперед, тяжело дыша.

Она неохотно выпустила его, позволив встать и разобраться с презервативом, и он снова повалился на кровать, упав в ее объятия.

Наконец Шейн поднял голову,