Шелковые узы - Нэн Райан

Дениза засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Я думаю, это будет другая часть тела.

— Дениза!

— Ну что ты! Не думаешь же ты, что Джонни…

— Джон Роулетт — безнравственный человек. Он был таким и останется навсегда.

— Ну ладно, возвратимся к разговору о тебе. Этот блестящий мужчина жаждет тебя, и, я думаю, ты можешь выяснить…

— Дениза, я выхожу замуж за Малькольме, а не за Джона. — Невада улыбнулась. — Ты говоришь не о том брате.

— Нет, — поправила ее подруга, и ее лицо стало серьезным. — Это ты говоришь не о том брате.

Доктор заявил, что выздоровление Джесса поразительно. Меньше чем через неделю после начала болезни он уже вне опасности. Благодарный пациент молился на двух людей, бывших постоянно у его постели — Джонни и Неваду. Хотя мисс Анабел любезно предлагала посидеть с ним, даже Малькольм и Квинси разок-другой заглядывали к нему, именно Джонни и Невада помогли Джессу преодолеть кризис.

Джонни был рад, что старик пошел на поправку, но с выздоровлением Джесса он терял возможность встречаться с Невадой. Он использовал всевозможные уловки, чтобы остаться наедине с Невадой, но она избегала его ловушек. Наивной восторженной женщины, охотно следовавшей за ним из салона «Игрока» через океан в Англию, уже не было. Вместо нее появилась уверенная в себе недотрога, молодая леди, державшая Джонни на расстоянии вытянутой руки.

Дни проходили за днями. Два события маячили на горизонте, важные для Невады и Джонни. Первым была крупная игра в покер на борту роскошного парохода «Джон Хаммер». Вторым — через сорок восемь часов после начала игры — была свадьба Невады.

Началась неделя, в течение которой должны были произойти оба эти события. Джонни смотрел фактам в лицо. Он не смог вернуть Неваду. Она не хотела его, не любила его, ее не волновало, жив он или умер. Оставалось одно — уйти. Оставить Сент-Луис, уехать, прежде чем ему придется увидеть его женщину выходящей из церкви женой Малькольма. Уехать, прежде чем, подняв глаза к окнам спальни Малькольма, он представит себе Неваду в постели его сводного брата, в его объятиях.

Весь день в отелях, барах и прочих подобных заведениях Сент-Луиса царило волнение. Наступил четверг — день большой игры. Сверкающий белый колесный пароход «Джон Хаммер» вошел в порт на рассвете, его протяжный гудок был песней соблазняющей сирены для беспокойных игроков, уже собравшихся в лучших номерах гостиниц.

Джонни Роулетт, у которого сердце всегда билось учащенно, если ему предстояло сесть за зеленое сукно игорного стола, сидел совершенно один в полутемном баре отеля «Юг». Скрывшись в тени, за мраморным столиком у самой стены, на этот раз он не разделял возбуждения смеющихся и болтающих мужчин у полированной стойки бара.

— Похоже, будет крупная игра, — сказал один из них.

— Все игроки из Нового Орлеана и Натчеса уже здесь, — отозвался другой.

— Это самое большое событие в Сент-Луисе после конференции демократов в прошлом году, — добавил третий.

Джонни угрюмо посмотрел на стакан бренди и залпом выпил. Он вопросительно посмотрел на одетого в белое официанта, когда тот принес еще стакан и со словами «Приятель-игрок настоял на том, чтобы угостить вас, сэр» поставил его перед Джонни. Он кивнул, пожал плечами и не стал объяснять, что не слишком любит крепкие напитки. Вместо этого он поднял стакан, выпил его содержимое одним глотком и еще раз поднял стакан в знак признательности неизвестному приятелю.

Так получилось, что Джонни Роулетт был слегка пьян, когда, вернувшись домой, он неожиданно столкнулся с Невадой в пустынной гостиной большого дома. Тщательно расставляя цветы в голубой фарфоровой вазе на столике перед огромным зеркалом в золоченой раме, Невада тревожно вздохнула, когда, подняв голову, она увидела в зеркале отражение усмехающегося Джонни, который, чуть покачиваясь, шел к ней.

Невада оглянулась в поисках пути к отступлению, но Джонни оказался проворнее. Он сделал еще шаг вперед и быстрым движением обхватил запястье Невады своими длинными цепкими пальцами.

Невада беспокойно вгляделась в смуглое лицо. Черные волосы Джонни в беспорядке падали ему на лоб, галстук съехал на бок, пиджак расстегнут. Темные глаза блестели, на лице блуждала усмешка. Невада сразу поняла, в чем дело, и сказала ему об этом.

— Ты пьян!

— Кто? Я? — переспросил он, слегка заикаясь. — По-моему нет.

— А по-моему, да, — настаивала Невада, пытаясь освободить руку.

— Ну, может быть, немножко, — улыбнулся Джонни. — Но это твоя вина.

— Моя вина? Джон, неужели ты не можешь сам отвечать за свои поступки?

Джонни тряхнул головой от обиды:

— Получается, что ты опять лидируешь. — Джонни отвесил поклон. — Мадам, я принимаю на себя ответственность за все на свете. Более того, я понял, что вы ко мне равнодушны.

— Великолепно, — саркастически заметила Невада. — Еще немного усилий, и ты постигнешь все очевидные истины.

— Ну, ну, — заворчал Джонни. — Не забывай, что ты — леди. Леди не должны ни к кому относиться плохо. Чтобы доказать, что у меня есть свои принципы, я решил уехать.

Глаза Невады вспыхнули.

— Ты уедешь?

— Да. Я знаю, что мне здесь не рады, и я уезжаю. — Джонни притянул Неваду к себе. — Только одна просьба.

— Что такое? — скептически спросила она.

— Посиди со мной ночью за покером на борту «Джона Хаммера». Принеси мне удачу. Я выиграю много денег, а потом уеду и оставлю тебя в покое.

Невада нахмурилась, а Джонни принял отсутствие немедленного отказа за хороший признак.

— Ну, что ты скажешь, дорогая? — голос Джонни стал мягче и теплее. — Только несколько часов — и вся жизнь впереди. Ты положишь мне руку на правое плечо…

— Конечно нет!

— Почему? — удивился Джонни.

— Ты невероятно бесчувственен, Джон Роулетт. Через сорок восемь часов я выйду замуж за твоего сводного брата. Неужели ты действительно предполагаешь, что я рискну появиться с тобой на ночном покере, как будто у меня нет никаких обязательств?

Невада мгновенно поняла, что произнесла неверное слово, но было уже поздно.

— Обязательств? — быстро повторил Джонни. — Так вот как ты относишься к вашим с Малькольмом посиделкам!

— Ну конечно нет, — Невада отчаянно вздохнула. — Сегодня вечером мы с Малькольмом и Квинси идем на великолепный балет, и я жду не дождусь вечера. Пока ты будешь играть в покер, мы, в семейной ложе Максвеллов…

— И ты будешь беспокоиться и жалеть, что ты не со мной, — заявил Джонни, ожидая возражений Невады.

Она ничего не сказала. Только прикрыла синие глаза длинными черными ресницами. Джонни взял ее за подбородок, поднял лицо вверх.

— Я скажу еще раз, чтобы у тебя не осталось никаких сомнений. Я люблю тебя, Невада.