Опасное пари - Валери Кинг

— Я купил ее вчера у какой-то цыганки. Пошел побродить по этим странным маленьким магазинчикам — знаете, вероятно: там, к востоку от Нью-Бонд-стрит, их сотни. А какие колоритные фигуры в тех местах можно встретить! Итак, брожу я там, и тут эта цыганка ко мне подходит. Очевидно, поняла, что я для нее могу оказаться выгодным покупателем. Спросила, не желаю ли я взглянуть на одну изящную вещицу, и предложила мне ее показать.

Он взял со стола табакерку, покрутил ее в руках, щелкнул крышечкой. Какой-то коротенький джентльмен в вишневом сюртуке и атласных бриджах в обтяжку презрительно протянул:

— Так весь спор из-за этой жалкой табакерки?

— Помолчи, Джаспер! — одернул его женский голос. — Ты у меня догадлив, как дубовое полено.

В толпе засмеялись, а Крессинг снова подколол Равенворта:

— Видите, как вы их разочаровали.

— Прекратите, Крессинг! Хотел бы я знать, как вы заставите меня поверить вашей сказочке. Какая-то цыганка вам продала мою табакерку? Придумайте что-нибудь поизящнее.

— Не понимаю. Я рассказал вам все, как было. Всю правду.

Элли почувствовала, как напрягся Равенворт, его руки сжались в кулаки.

— Вы лжец! — прорычал виконт.

В толпе громко ахнули — то ли от ужаса, то ли от восторга. Скорее все же от восторга: не каждый день такое увидишь и услышишь!

— Бог мой, — негромко проговорила леди Вудкотт, обращаясь к Равенворту. — У меня такое подозрение, что вы хотите вызвать барона на дуэль.

Лорд Равенворт саркастически посмотрел на леди Вудкотт:

— Я бы с радостью это сделал, но боюсь, наш храбрый барон не примет вызова.

Крессинг засмеялся и сказал, обернувшись к леди Вудкотт:

— Его светлость абсолютно прав. Я никогда и ни с кем не стану драться на дуэли. Это, как вам известно, запрещено законами королевства.

Леди Вудкотт облегченно вздохнула и энергично закивала своими алыми страусовыми перьями.

— Совершенно согласна с вами, лорд Крессинг. Дуэль — ужасная вещь. Она не только смертельно опасна, но и, как вы справедливо заметили, действительно запрещена королевским указом.

Барон тем временем поднялся с кресла, отвесил леди Вудкотт низкий поклон и вновь обратился к Равенворту:

— Неужели вы не понимаете, как это пошло, помимо всего прочего, бросать вызов в таком приличном доме, как дом миссис Кроуфорд. Не думаю, что она сможет простить вам скандал, который вы себе позволили устроить на ее балу.

Он сделал попытку проскользнуть к двери мимо Ра-венворта, уверенный в том, что тот не станет задерживать его. Но виконт ухватил Крессинга за плечо и жестко сказал:

— Вы не только лжец, Крессинг, вы еще и отъявленный подлец.

Леди Вудкотт рухнула в кресло и бешено замахала веером.

— О боже! — простонала она. — Такого оскорбления лорд Крессинг уже не стерпит…

Она говорила тихо, но ее голос услышали все, ибо тишина в гостиной стояла гробовая. Однако леди Вудкотт не заметила этого и все так же негромко продолжала размышлять вслух:

— Все кончено! Равенворт сошел с ума, и не видать мне теперь Элинор перед алтарем в Сент-Джеймском соборе.

Но Крессинг пропустил слова виконта мимо ушей. Он ликовал. Все шло просто замечательно. С какой готовностью Равенворт влезает в каждую приготовленную для него ловушку! Крессингу даже не верилось, что его месть может оказаться такой полной, окончательной и… публичной. Нет, судьба определенно улыбается ему! Завтра его ждет пикантная поездка в Париж, а сегодня — о, сегодня он расправится с Равенвортом. Глупец! До чего же просто оказалось обвести его вокруг пальца! Не труднее, чем в свое время его братца, Эверетта.

Стерев со своего лица улыбку, Крессинг холодно обратился к виконту:

— А вы, Равенворт, просто дурно воспитанный человек — как и ваш покойный братец.

Любопытная толпа ахнула, как один человек. Глаза Равенворта закрыла алая пелена. Он крепко сжал кулак и изо всех сил обрушил его на лицо барона, угодив тому прямо в глаз. Крессинг опрокинулся на спину, сбил кресло и проехал по натертому паркету до самого камина — через всю гостиную, по проходу, заботливо освобожденному для него зеваками.

Равенворт мгновенно настиг его, склонился, тяжело дыша, и приказал:

— Поднимайся, трус! Вставай, мошенник! Ну, давай, лицом к лицу, мерзавец! — Голос виконта внезапно обрел армейскую жесткость.

Лорд Крессинг посмотрел на Равенворта снизу вверх, потрогал начинающий заплывать глаз, а когда отнял руку, заметил пятна крови на светлой перчатке.

Толпа пришла в движение: всем не терпелось узнать, что же будет дальше. Голоса зазвучали громко и отрывисто — словно сухие поленья в пылающем костре; гул нарастал, в нем послышались истерические женские крики. Да, это было грандиозное зрелище!

— Не надо, Джефф! — закричала Элли.

Впрочем, она с самого начала знала, что Равенворта невозможно удержать! Он готов был убить Крессинга. Он жаждал его смерти!

Равенворт приготовился нанести еще один удар, но тут между смертельными врагами вклинился лорд Барроу.

— Не здесь, Джефф! Заставь его выйти. Не устраивай сцен в чужом доме. Подумай о дамах.

Крессинг, по-прежнему прижимая перчатку к подбитому глазу, жестко, мстительно рассмеялся:

— Правильно, Барроу, этот скандал пора прекращать. Ну что ж, попытайся. Правда, на сей раз это тебе обойдется дороже, чем тысяча фунтов.

Несмотря на побитый вид, его лицо выражало наслаждение: Крессинг переживал момент своего торжества.

Слова барона несли в себе зерна нового скандала, и в гостиной опять воцарилась напряженная тишина. Любопытные взгляды обратились к Равенворту.

— Что это значит? — воскликнул виконт, снова сжав кулаки. — При чем тут Барроу?

Крессинг поднялся наконец на ноги и обернулся к лорду Барроу:

— Объясните ему, что я хотел сказать.

Лорд Барроу с отвращением и страхом уставился на Крессинга. Казалось, даже волосы зашевелились у него на голове.

— Вы дьявол, Крессинг! В вас нет ни капли милосердия!

— Довольно! — отрезал Равенворт. — Перестаньте говорить загадками, вы оба! Так в чем дело?

Крессинг ответил с издевкой:

— Не в чем, а в ком. Речь идет, разумеется, о вашем драгоценном Эверетте. Вы до сих пор думаете, что у нас с ним была честная дуэль? Вы также уверены, что я играю краплеными картами? Так знайте, это неправда! Ни то, ни другое. Что касается карт, то вы приписываете мне тот грех, который был присущ вашему брату. Это он, Эверетт, был шулером. И однажды я поймал его за руку.

Тяжелая, свинцовая тишина установилась в гостиной. Казалось, пролети сейчас муха, ее было бы слышно.