Аметистовый венец - Мэгги Дэвис

Беатрис беспокойно заерзала в седле и сказала, что ей тоже хочется пройти к реке и посмотреть, как там плавают рыбки. Констанс собиралась поскакать вдогонку за дочерью, но лошадь беспокойно заплясала на месте. Она махнула рукой, посылая грума вдогонку за Оди.

Они остановились у мутных бурлящих вод. Бледное солнце светило им прямо в глаза. На другом берегу находилось селение ткачей, но с этого места его не было видно. Именно там люди Жюльена подкараулили Эверарда и попытались его убить. Воспоминания сдавили сердце Констанс.

После свадьбы она должна поехать на север, где находятся земли Томаса Моршолда, и пожить там какое-то время. Человек он хороший, и при сложившихся обстоятельствах король Генрих не мог не дать разрешения на этот брак.

– Поехали к новой часовне! – крикнула Констанс.

Грум схватил поводья Оди и постарался повернуть ее пони. Констанс уже направила свою кобылу в сторону рощи, где трудились рабочие. Она не могла видеть, что произошло за ее спиной, только услышала крик Оди.

Обернувшись, она увидела, что прямо к ней мчится вереница рыцарей в развевающихся белых туниках. Передний рыцарь держал поводья пони, увлекая его за собой вместе с Оди.

Не в силах выговорить ни слова, Констанс крепко обхватила Беатрис. У нее на глазах рыцарь в цилиндрическом шлеме с перьями, нагнувшись, схватил Оди и посадил перед собой. Когда они проскакали мимо, Констанс развернула свою кобылу. Держа в одной руке поводья, а другой прижимая дочь, она пришпорила лошадь. В сильном испуге та поднялась на дыбы, едва не сбросив ее. Беатрис вскрикнула.

– Стойте!

Господи боже, куда они увозят ее дочурку? Внезапно она оказалась в окружении белых рыцарей. Кто-то выхватил у нее поводья. Даже в этот страшный момент Констанс вспомнила, что где-то уже их видела.

Рыцари вместе с ней скакали к мосту, где проходила ведущая в селение дорога.

– Стойте! – кричала Констанс. Эти рыцари находились на ее земле, и, кто бы они ни были, их затея – сущее безумство. Им не удастся безнаказанно разбойничать в ее владениях.

Она все старалась вырвать свои поводья у державшего их рыцаря, по-прежнему прижимая к себе громко визжащую дочь.

И тут вдруг в резком свете солнца она увидела на мосту приближающегося мужчину в обтрепанной одежде, хотя и в превосходных сапогах.

Констанс так и обмерла, все мысли в ее голове спутались. Но еще прежде, чем она успела криком предупредить Сенреда об опасности, ему угрожающей, он уже заметил группу рыцарей в белых одеяниях.

Рыцари, не теряя ни мгновения, развернулись и поскакали в его сторону. Видя их численное превосходство, Констанс ни на миг не усомнилась в том, что расправа с ним будет короткая. И она видела, что он хорошо понимает, в каком трудном положении очутился. Но тут его глаза отыскали ее, увидели Оди, захваченную в плен рыцарем.

Сенред резко остановился, затем с оглушительным криком ринулся навстречу рыцарям.

В страхе за его жизнь Констанс издала безумный вопль. Не имея никакого оружия, даже меча, он, казалось, был совершенно беззащитен перед закованными в латы врагами. Да, ради спасения Констанс и ее дочерей он готов пожертвовать собой, но при всей своей безрассудной смелости вряд ли сможет оказать хоть какое-нибудь сопротивление. Эти подонки зарубят его на месте.

Рыцарь, державший поводья ее кобылы, резко дернул за них. Кобыла споткнулась. Крепко сжимая Беатрис, Констанс все же сумела удержаться в седле. Подняв голову, она увидела, как Сенред подбежал к одному из рыцарей, могучим рывком стащил его наземь и вырвал у него меч.

Рыцари замешкались.

Кобыла Констанс налетела на остановившегося перед ней жеребца. Беатрис истерически взвизгнула. Констанс тоже, вероятно, вскрикнула бы, если бы не дышала так тяжело и надрывно. У нее было одно-единственное желание – закрыть глаза и молиться, истово молиться.

Тем временем, громко крича на каком-то непонятном языке, Сенред напал на небольшой отряд. Под ударами его меча рыцари один за другим, как снопы, валились с лошадей. Через несколько минут многие из них уже лежали, уткнувшись лицом в грязную дорогу.

Держа меч плашмя, с громкими проклятиями Сенред сбивал их с лошадей, и, казалось, ничто не может остановить его. Подойдя к всаднику, державшему Оди, он вырвал девочку из его рук. Рыцарь тяжело сполз на землю и преклонил колени перед Сенредом.

– Проклятая свинья! – На этот раз Констанс поняла, что он говорит на германском наречии.

Держа на руках плачущую Оди, Сенред ткнул сапогом в спину рыцаря, а затем нанес ему сокрушительный удар по увенчанному пером шлему.

Ошеломленная, Констанс проехала на своей кобыле мимо поверженных врагов. Засунув пальцы в рот, Беатрис громко рыдала.

Придержав кобылу, Констанс взглянула на Сенреда. Он был точно таким, каким навсегда врезался в ее память: крупное, могучее тело, золотистые волосы, сверкающие глаза. А уж красив он был, что и говорить, как бог.

Безудержная ярость, только что им владевшая, постепенно затихала. А ведь еще минуту назад он был готов перебить всех своих врагов, она это видела.

Сенред попробовал опустить Оди на землю, но она так в него вцепилась и так раскричалась, что ему пришлось вновь взять ее на руки.

– Я как раз возвращался к тебе, – сказал он, стараясь своим громким голосом заглушить вопли ее старшей дочери. – Как раз возвращался к тебе, Констанс…