Будь со мной - Дженнифер Арментроут

Квартира Кэма в каком-то смысле стала для меня спасением и во многом облегчила мне жизнь. Здесь я могла отвлечься от мыслей о смерти Дебби и не бояться опасного соседства. К тому же вдали от кампуса мне было проще избегать столкновений с непредсказуемым Эриком. На занятия меня подвозили Эвери или мой брат, и, поскольку колено все реже напоминало о себе острой болью, переходы из класса музыки в восточный кампус стали не таким уж тяжелым испытанием.

Обеды в компании Кэма и его друзей остались в прошлом. Не знаю, бывал ли там Джейс. Вряд ли. Я почти не сомневалась в том, что мой брат все-таки разозлился на друга, когда узнал, что мы больше не вместе. Но я бы не смогла притворяться и делать вид, что у меня все хорошо, особенно в присутствии Джейса, поэтому держалась подальше от кафе.

Мне было тяжело видеть его три раза в неделю на музыке и время от времени сталкиваться на кампусе. Он никогда не разговаривал со мной. Ни разу не подошел ко мне узнать, как я себя чувствую после похорон. И казалось глупым и бессмысленным ковырять эту рану, позволяя ей гноиться и разрастаться. Кари – призрак. Она осталась в прошлом, но Джейс любил ее. Они принесли ребенка в этот мир, и, с призраком или без, я ничего не могла изменить. Впрочем, как и избавиться от боли.

Но не только Джейс занимал мои мысли. Казалось, до меня наконец дошло, что с мечтой стать профессиональной танцовщицей пора распрощаться и что теперь мое будущее связано со школой и, значит, надо всерьез взяться за учебу, что порядком меня изматывало.

К началу экзаменационной сессии я была выжатой, как престарелый донор крови.

Темные тени залегли под глазами которые теперь часто выглядели опухшими, потому что, когда я просыпалась среди ночи и меня окружало молчание, неизменно приходили слезы. Мне было стыдно перед Кэмом и Эвери, которые, конечно же, знали, что я плачу. Выглядела я паршиво. Но как я могла это скрыть?

На День благодарения Кэм и Эвери отправились навестить наших родителей, и я увязалась с ними, просто чтобы сменить обстановку. Поездка действительно помогла мне развеяться, и мама завалила нас выпечкой – первый сезонный яблочный пирог, тыквенные булочки, свежий хлеб. Кэм выглядел счастливым, как будто выиграл в лотерею, а я ощупывала свою на глазах округляющуюся попку и тяжело вздыхала. Но пришло время ехать обратно, и короткая передышка закончилась.

Я не хотела возвращаться, потому что ничего, кроме грусти и тоски, меня не ожидало.

Перед самым отъездом я поднялась наверх, к себе в спальню, чтобы захватить пару свитеров, которые не взяла с собой в августе. Я затерялась в мечтах, разглядывая бесчисленные трофеи, расставленные на книжных полках, ленты, свисающие по стенам, сверкающие короны, которыми награждали на некоторых конкурсах.

Я брала в руки каждый трофей и пыталась вспомнить, что чувствовала, когда меня объявляли победительницей или лучшей в общем зачете, но эмоции куда-то ушли, словно ухнули в глубокий колодец.

– Ты в порядке?

Я поставила кубок на место и обернулась на звук маминого голоса. Я кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Даже не знаю, когда я начала плакать.

Грустная, сочувствующая улыбка появилась на ее губах, когда она подошла ко мне. Ее ярко-голубые глаза сияли так, что мне хотелось заплакать еще горше. Она обхватила мои щеки ладонями и смахнула зависшие слезинки.

– Станет легче, детка. Я тебе обещаю.

– Ты о чем? – пробормотала я. Разумеется, она знала про Дебби, и я рассказала ей о Джейсе – все. Мы решили держать это в тайне от папы, на случай если Джейс когда-нибудь приедет к нам домой вместе с Кэмом. Это казалось маловероятным, но, если бы папа узнал, что сердце его маленькой принцессы разбито, он бы, наверное, пригласил Джейса на охоту и устроил «несчастный случай».

– Обо всем. Все наладится. Я знаю, сейчас в это трудно поверить, – сказала она. – Но со временем ты найдешь для себя дело, которому отдашься со страстью, и обязательно встретишь того, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.