Любовь и гром - Джоанна Линдсей

— Ты должна узнать об этом первой, дорогая. Я решила выйти замуж.

Джослин удивленно обернулась, чуть не сбив стоявшую на столе лампу.

— Вана! Ты же едва знакома с мистером Харуэллом! Он ухаживает за тобой всего лишь одну неделю!

Графиня засмеялась.

— Странно, что ты это вообще заметила, так хандришь в последнее время.

— Вовсе нет!

— Ну, не знаю, как еще можно назвать твое состояние. Впрочем, не важно. И я выхожу замуж вовсе не за милого мистера Харуэлла, хотя я несказанно благодарна ему за то, что он заставил моего дорогого Робби ревновать настолько, чтобы осмелиться наконец попросить моей руки.

— Робби?

— А почему нет? — воинственно спросила графиня, глядя на изумленную Джослин. — Если ты можешь влюбиться в человека, совершенно не подходящего тебе по положению…

— К дьяволу мое положение! К тому же я его вовсе не люблю!

— Конечно, любишь, дорогая.

Джослин сердито уставилась на Ванессу, но это не произвело на графиню ни малейшего впечатления. Вздохнув, Джослин отвернулась.

— Должно быть, чрезвычайно глупо с моей стороны любить человека, который меня не любит, верно? — тихо сказала она.

— О, безусловно!

Джослин метнула через плечо еще один яростный взгляд.

— Так почему ты не говоришь мне, что он грубый, с мерзким характером, опасный…

— Потому что он не может быть таким плохим, иначе ты бы его не полюбила.

— Верно, но на тот случай, если ты не заметила, он ни разу не приехал.

— Может быть, тебе следует самой нанести ему визит, дорогая. Насколько я понимаю, это ранчо вызывает у него отвращение. Его сестра поделилась со мной: несколько лет назад он здесь чуть не умер… Боже мой, сядь! Что я такого сказала?

Джослин отмахнулась от графини, пытавшейся усадить ее в кресло.

— Со мной все в порядке. Однако было бы неплохо мне тоже об этом сообщить. Какая жуткая ирония судьбы.

— В чем?

— В том, что я купила именно это место.

— Да, конечно, но ведь ты собираешься прожить здесь лишь до весны, не так ли? А кроме того, он может захотеть, чтобы ты жила с ним в горах, в его деревянной хибаре.

— Я бы не возражала.

Графиня скорчила рожицу, ибо хотела своими словами всего лишь немного разрядить обстановку.

— Давай забудем о «жертвах во имя любви», дорогая. Все это чепуха. Пусть лучше он жертвует собой, привыкая к прекрасным сторонам жизни.

— Мне бы этого хотелось, но ты по-прежнему упускаешь из виду одну маленькую деталь — его отсутствие. Он ни разу не попытался встретиться со мной, потому что не хочет этого.

— Я бы не была на твоем месте так в этом уверена, дорогая. По словам его сестры…

— О, ради Бога, Вана! Не хватало еще откровений от очередной сестры. Я думала, ты усвоила урок…

— Не будь глупышкой, — перебила ее графиня. — Джессика Саммерс не имеет ничего общего с той маленькой лгуньей Маурой.

— Возможно, но она все равно лицо заинтересованное и… Джослин замолчала, услышав доносящиеся с улицы крики. Она кинулась к окну. Вид дыма, валившего от новой конюшни, заставил сердце забиться от страха.

— В чем дело? — заволновалась Ванесса. Джослин уже летела к дверям.

— Конюшня горит.

— О Господи! Постой! — Графиня кинулась к Джослин, стараясь удержать ее. — Ты не можешь туда пойти. Может быть, это Длиннонос учинил пожар, чтобы выманить тебя.

— Не говори глупостей, Вана. Сейчас разгар дня. Если он и придет, то в темноте, чтобы проскользнуть вместе с другими ночными ползунами.

— Ты не знаешь наверняка…

— Там мои кони, Вана!

Графиня больше не произнесла ни слова и молча последовала за Джослин. Может, еще и день, но он уже клонится к вечеру, а от густого дыма во дворе совсем темно. Коней выводили из конюшни, некоторые лошади выбегали сами. Их жалобное ржание разрывало душу.