Фата из дождя - Татьяна Тронина

– Ты эгоистка... – хмуро произнес он. – Ты хочешь меня всего и только себе. Так нельзя... Конечно, я много наговорил лишнего – тогда, когда думал, что умираю и жить осталось всего ничего. Но обстоятельства изменились. Я должен вернуться. Ненадолго... На время.

– Ва-неч-ка, не у-хо-ди... – прошептала она с усилием. – Ты... ты опять меня бросаешь...

– Никуда я тебя не бросаю, глупенькая!

– Это наш последний шанс... мы можем начать жизнь заново... мы можем исправить ту ошибку, которую совершили когда-то...

– Да все мы успеем исправить, – вздохнул он с тоской. Он уже хотел уйти. Валя это кожей почувствовала – то, как он хотел сейчас уйти.

– Нет! Будет поздно... Я не выдержу этого – второй раз...

– Ты как будто не рада, что я жив-здоров, – вдруг с обидой произнес Ваня. – Знаешь, наверное, ты хотела, чтобы я умер, да? Ведь тогда бы я принадлежал только тебе. Мертвый, но зато твой!

– О боже... – Валя смахнула с лица слезы. – Ты говоришь ужасные вещи. Ладно, уходи.

– Я позвоню тебе, – помолчав, спокойно произнес он. – В ближайшее время. И все будет хорошо.

– Да.

– Ну вот и умница... – Он поцеловал ее в висок. И ушел.

Она вздрогнула, услышав, как щелкнул дверной замок за его спиной, и несколько минут стояла молча. Потом начала медленно собираться.

К чему ей эта чужая квартира, к чему ей этот вид из окон, к чему все...

Валя не плакала. Она чувствовала только тяжелую, невыносимую усталость, которая придавливала ее к земле.

* * *

Неделю она жила в квартире деда. Это было странное, неопределенное существование, когда душа ничего не хочет и ни к чему не стремится, потому что будущее теряется в неизвестности.

Но первого августа Валя словно очнулась от спячки. «Так жить нельзя! – сказала она себе. – Я сойду с ума, если буду все время думать о Ване...»

Она сама позвонила ему.

– Ванечка...

– Послушай, мне сейчас некогда... – торопливо заговорил он. – Через пятнадцать минут заседание, а я тут еще кое-какие бумаги должен разобрать...

– Ваня, всего одна минута! – взмолилась она.

– Ладно... – Он, видимо, вышел в другое помещение – шум голосов, который сначала слышался явственно, исчез. – Ну, я тебя слушаю.

– Я знаю, ты просил подождать меня до осени, но я так не могу. Нет, правда! – воскликнула она. – Ты, мне кажется, для себя уже решил, как тебе жить дальше. Не мучай меня – скажи, что именно ты решил! Скажи честно, не бойся сделать мне больно! Эта неопределенность – она еще хуже...

– Валя...

– Скажи честно, я ведь заслужила! – закричала она.

– Валя, я очень тебя люблю, – серьезно начал он, но Валя нетерпеливо его перебила:

– Ванечка, чего ты хочешь? Остаться с Марьяной или вернуться ко мне?

– Марьяна тут ни при чем. Я... я сам не знаю, чего хочу. Я люблю тебя, но мне совсем не хочется разрушать свою прежнюю жизнь.

– Так я и знала... – прошептала Валя. – Но ты должен выбрать. Ты должен выбрать!

– Сейчас?

– Да, сейчас! Окончательно! Я не умру, если узнаю правду. Я все выдержу, если ты будешь со мной честным до конца...

– Валя, я негодяй и скотина... Я себя презираю...

– Ну смелее!

– Валя, я не вернусь.

«Так я и знала! – подумала она, положив трубку. – Я же чувствовала это... Не хватало только того, чтобы он сам подтвердил это. Я снова потеряла Ванечку. Но как глупо... Боже, как глупо и неразумно было дважды ставить свою жизнь на одну карту! Сказано же было – не сотвори себе кумира...»

У нее появилось ощущение, что она падает куда-то вниз, в бездонный, глубокий колодец, и тьма проглатывает ее окончательно.

В это время телефон зазвонил снова. «Он передумал! Он понял, что ошибся... Он хочет сказать, что вернется!» – встрепенулась Валя.

– Алло!..

– Валя, это Герман Коваленко. Я тут подумал...

– Ах, это вы... то есть ты... – разочарованно пробормотала она, вновь падая в бездонный колодец. Но этот настырный Коваленко вдруг в последний момент словно схватил ее за руку, затормозив падение.

– Ну да, мы теперь на «ты»... – довольно запыхтел он. – Послушай, Валя, что ты сегодня делаешь? Я тут подумал, что мы вполне могли бы встретиться...

– Что? – растерянно спросила она. – Зачем?

– Просто так. Поехали куда-нибудь, а? Далеко-далеко...

Это «далеко-далеко» вдруг заставило ее встряхнуться. В самом деле, ей надо куда-то уехать, хотя бы на время. Далеко-далеко...

– Поехали, – просто сказала она.

Он прибыл через полчаса, с букетом роз, взволнованный и торжественный.

– Только розы и нашел... – оправдываясь, произнес он. – Хотел эти... купавки, но их нигде нет. По крайней мере, в городе.

Они сели в машину и поехали – просто так, куда глаза глядят. Долго кружили по городу, стояли в пробках, болтали ни о чем. Валя старалась вести себя так, словно того разговора с Ваней не было. И вообще не было ничего. Могло же быть такое, что с ней случилась амнезия и она забыла обо всем, что было до сегодняшнего дня?

– Последний месяц лета... Ты любишь август?

– Не знаю... Мне все нравится – и зима, и лето... Нет, лето мне все-таки нравится больше. Да, я люблю август! – с удивлением констатировал он. – У тебя когда день рождения?

– Четвертого декабря.

– А я родился тридцатого апреля... Куда дальше?

– Сверни налево... И не смотри на указатели – давай потеряемся, давай заблудимся!

– Это невозможно!

– Все возможно – просто езжай вперед и ни о чем не думай.

– Валя, Валя, я по этой дороге сто раз ездил, – засмеялся Герман.

Они выехали из города. Сначала машин было много, а потом движение стало не таким оживленным. Они ехали быстро – мелькали мимо дачи, деревья, автобусные остановки...

– Быстрее! – требовала она.

– Я не могу быстрее, – сердился он, но все-таки прибавлял чуть-чуть скорость.

Часа два они мчались по шоссе, потом остановились у заправочной станции – бензин подходил к концу, да и им самим захотелось перекусить, а при станции было летнее кафе. И опять поехали дальше.

А дальше была река.

Они вышли и долго сидели на берегу, глядя на воду. Валя покусывала травинку и чувствовала, как солнце согревает ее всю. Она была счастлива, потому что сумела спрятаться от своего горя. Теперь оно было далеко-далеко...

– Не знаю, что бы со мной было, если бы ты не позвонил мне сегодня. И именно в ту самую минуту, – неожиданно призналась она.