Тайники души - Линн Остин

– Ради всего святого, Генри! – воскликнула тетушка Арахис своим тонким, писклявым голоском. – Ты не можешь держать бедную малышку взаперти до конца ее дней. Она же живой человек! И между прочим, твоя плоть и кровь!

– Ты должна мне помочь, Арахис! – взмолился отец. – Я не знаю, что с ней делать, что ей нужно.

– Ну что ж, сейчас ей нужно немного любви. Как и всем нам.

Тетя Арахис вскарабкалась в вагон, села рядом со мной на скамью и обняла меня своими коротенькими ручками. Она была ненамного крупнее меня – крошечное создание с женским лицом. Ее губы были накрашены помадой. Незнакомка со столь гротескной внешностью наверняка напугала бы меня, если бы я не скучала так по маме. Нуждаясь в успокоении, я крепко обняла женщину и заплакала.

– Видишь, Генри? – сказала она. – Видишь? Это то, что нужно всем детям, – немного любви.

– Ее мать покинула нас, Арахис, и я не знаю, что с ней делать. Ты позаботишься о ней вместо меня?

– Я? Но она же твоя дочь!

– Мне известно, что она моя дочь, – сердито ответил отец, – но здесь нет для нее места! И в моей жизни ей тоже места нет!

– В твоем вагончике больше места, чем в моем. Ты хочешь, чтобы девочка ютилась с другими женщинами, лежащими прямо под потолком без света и воздуха?

– Я вообще не хочу, чтобы она здесь находилась! – ответил отец. – Цирк не место для того, чтобы растить ребенка.

– У Ласло и Сильвии есть дети, как, впрочем, и у…

– Я не это имел в виду! Я знаю, что здесь есть дети, но они растут, чтобы работать в цирке, и женятся на других циркачах. Я не хочу, чтобы у моей дочери была такая же жизнь, как у меня или у ее матери! Я хочу, чтобы она жила настоящей жизнью, а не проводила в дороге десять месяцев в году.

Тетушка Арахис погладила меня по голове.

– Такая жизнь не упадет с неба, Генри. Такую жизнь для ребенка нужно создать.

– Не могу! Я больше ничего не умею. Я цирковой клоун, а не владелец магазина и не банковский клерк. Я не хотел становиться отцом! Это произошло случайно, поэтому я женился на Иветт. Теперь она ушла и…

– Ты ее отец! – жестко ответила женщина. – И если не собираешься оставить ребенка в сиротском приюте, тебе придется взять на себя ответственность, Генри!

– Не уверен! – закричал он.

От этого крика у меня по коже побежали мурашки. Это был один из немногих случаев, когда я слышала, как папочка кричит.

Тетушка Арахис разомкнула объятия, встала со скамьи и подошла к нему, чтобы успокоить.

– Разве у тебя не было отца? – спросила она с сочувствием.

– Он умер, когда мне было восемь. – Папочка схватил котелок со стола и нахлобучил на голову. – У меня нет на это времени, Арахис. Я опоздаю на парад-алле. Я еще даже не переоделся!

Он открыл дверь.

– Просто будь таким отцом, какого ты хотел иметь, Генри.

Папочка замер на пороге, затем медленно повернулся и уставился на женщину.

Он выглядел так, будто ему дали пощечину.

– Что ты сказала?

– Все дело именно в этом. Если ты хотел, чтобы твой отец укладывал тебя спать, значит, укладывай свою малышку. Если ты хотел, чтобы папа брал тебя на руки и рассказывал сказки, то рассказывай их ей.

Папочка снял котелок, пару раз провел пальцами по блестящим волосам, затем снова надел его. Казалось, он лишился дара речи.

– Научи дочь чему-нибудь хорошему. Десяти заповедям из Библии, ты же слышал о таком, правда?

– Да, моя мать была хорошей христианкой. – Папочка говорил так тихо, что я едва разбирала его слова. – Она растила нас по Библии. Поэтому я женился на Иветт, когда она… ну, ты понимаешь.

– Тогда ты отлично справишься, – заключила тетя Арахис, потрепав его по руке. – Иди, иначе пропустишь свой выход. А я в этот раз пропущу парад-алле. Сегодня возьму малышку с собой.

– Нет! Только не в парк развлечений!

– Почему? – Женщина внезапно рассердилась. – Если цирк станет ее домом, тогда она должна узнать, что уроды, такие как я, тоже люди! Или ты стыдишься того, что вскоре дочь познакомится с твоей «семьей», а, Генри?

– Прости, я не хотел…

– Убирайся, пока я не вышла из себя.

Женщина указала маленьким пальчиком на дверь. Папочка ушел. Тетушка Арахис обладала необычайно взрывным характером как для такой крошки. Но сердце у нее было вдвое больше, чем у большинства людей. Она протянула мне руку.

– Как тебя зовут, милая?

– Элиза Роуз.

– М-м-м, твое имя так же прекрасно, как и ты. Пойдем, я все покажу тебе в новом родном городе.

Вскоре я убедилась, что это действительно был город – город шатров, волшебно передвигающийся в ночи с места на место. В нем была кухня, где двое поваров готовили на всех; два навеса с обеденными столами: один для циркачей, другой – для разнорабочих; раздевалки, цирюльня и прачечная; загоны для слонов и других животных; огромный длинный шатер, где с противоположных сторон были мужские и женские раздевалки и стойла для лошадей, участвующих в представлениях. Эти шатры были только для персонала. Но были и шатры для зрителей, такие как парк развлечений и цирк.

При входе в цирк располагался зверинец, где купившие билеты могли рассматривать экзотических животных.

В парке развлечений слева стояли шатры, в которых устраивали представления, а справа – торговые палатки и билетная касса в вагончике.

– Я работаю на представлениях, – рассказала мне тетя Арахис в первый день.

Она указала на газетный заголовок с огромной фотографией Арахис, рекламирующий аттракционы в шатре. На ней женщина казалась выше, чем была на самом деле.

– Я королева Лили, – усмехнулась она, – самая маленькая женщина на свете, королева лилипутов. Потом я переодеваюсь и участвую в обычном представлении клоунов вместе с твоим отцом, и там меня называют Арахис.

Женщина подняла меня и поставила на маленький постамент при входе в шатер.

– Вот, теперь ты на платформе для зазывал! На ней, как правило, стоит кто-то из нас, уродцев, и бесплатно демонстрирует себя зрителям. Обычно это заставляет людей купить билет и зайти внутрь, чтобы поглазеть.

Тетя Арахис сняла меня с платформы, взяла за руку и повела вперед, но когда я поняла, что она собирается увлечь меня в шатер, то остановилась как вкопанная. Несколько дней назад мама повела меня туда, и первое, что я увидела, так меня напугало, что я спрятала голову у нее на груди и отказывалась смотреть.

– Что такое, милая, тебе страшно? – спросила тетя Арахис. – Не нужно бояться! Снежный человек – это на самом деле чучело полярного медведя, и причем настолько старое и заплесневелое, что нам приходится постоянно подклеивать мех. – Она обеими руками взяла меня за руку и потянула внутрь, все время болтая своим тоненьким голоском. – Двухголовый теленок был живым очень давно. Теперь это просто чучело.