Игра - Эль Кеннеди

– Я обязательно передам климату твое мнение, Майкл.

Я благодарно улыбаюсь, когда официантка возвращается с моим пивом. Холлис заказал банку «Бум Сос», которое он любит, мне кажется, только из-за названия. Мы чокаемся напитками.

– Так что случилось? – спрашиваю я товарища. – Зачем ты вытащил меня в «У Малоуна» в разгар чертовой зимы, когда мы живем в одном доме и могли легко поговорить там?

Холлис играет с кольцом банки пива.

– Захотелось выбраться куда-то. – Он пожимает плечами. – Как у тебя дела? Еще встречаешься с Деми? Тренер разрешил вам завести свинью?

Он тянет время, но я решаю пока что подыграть. Холлис такой истеричный, что если на него надавить, то он может сразу отсюда вылететь, а мне очень хочется допить свое пиво.

– У меня все нормально. Семестр закончил хорошо. Еще встречаюсь с Деми. И нет, тренер еще не дал добро на свинью. – Я на секунду задумываюсь. – Хотя я только что понял: когда он даст добро, Пабло придется уйти. – Блин. Я не уверен, что готов с ним попрощаться.

– Чувак, давно уже пора. Ты знаешь, как этот парниша воняет? Яйца не должны находиться в диких условиях.

Я хмыкаю.

– Я уже даже не замечаю запаха, если честно.

– Надо нам дома завести питомца, – говорит Холлис.

– Ха. Ну конечно. Рупи ни за что не даст тебе это сделать. Ведь тогда ей будут уделять меньше внимания.

– Это правда. Хватает и того, что надо уделять ей внимание по выходным.

Холлис трет глаза, и я замечаю, что он выглядит дико уставшим. Я знал, что двухчасовые поездки до Нью-Гэмпшира не могут на нем не сказаться, но, оказывается, дела намного хуже. У него так опухли глаза, как будто он годами нормально не спал.

– Ты завтра поедешь обратно или опять скажешь, что заболел? – осторожно спрашиваю я.

– Поеду обратно. – Он делает быстрый глоток. – Если честно, я больше не хочу продавать страховые полисы, Дэвенпорт. Я это терпеть не могу. Я терпеть не могу опять жить с родителями и терпеть не могу работать с папой. Этот чувак сумасшедший.

– М-м-м, это он-то сумасшедший?

– Да! И он весь день рассказывает тупейшие шутки.

Я таращусь на Холлиса.

– Представить не могу, какие мучения тебе приходится испытывать.

– Вот именно.

Ух. Не дошло.

– Почему бы тебе не попробовать найти работу в Гастингсе? – предлагаю я.

– Я пробовал, но вакансий нет. Или, по крайней мере, таких вакансий, которые были бы мне интересны. Есть вакансия работника ночной смены на заправке, но какой в этом смысл? Я буду просто весь день спать, всю ночь работать и получать копейки.

– Если я о чем-то услышу, то дам тебе знать.

– Спасибо.

– А пока что, думаю, тебе лучше по будням работать на полную ставку со страховкой, а по выходным работать на полную ставку с Рупи.

– Чувак, с ней правда надо работать на полную ставку. – И все же, произнося это, он широко улыбается.

– Я вообще не понимаю ваши отношения.

– Конечно, не понимаешь. Они трансцендентные.

– Что это вообще означает?

– Об этом я и говорю, – самодовольно отвечает он. Но скоро его голубые глаза снова становятся серьезными. Такое выражение не часто увидишь на лице Майка Холлиса. – Она только на втором курсе, братан.

– Рупи? И что?

– То есть она выпустится только через два с половиной года. А значит, еще два с половиной года мне придется ездить туда-сюда, чтобы продавать полисы с моим сумасшедшим отцом.

Я ставлю пиво на стол.

– Ты хочешь… расстаться с ней?

Он приходит в полный ужас.

– Что?! Ты охренел? Конечно, нет. Ты не слышал, как я сказал, что мы трансцендентные?

– Точно, прости, я забыл. – Я опять его изучаю. – Так о чем мы сейчас говорим? Тебя бесит твоя работа. Тебя бесит жить с родителями. Тебя бесит ездить туда-сюда. Тебя бесит, что Рупи еще учиться два с лишним года. Но ты любишь Рупи.

– Все именно так.

Я сжимаю губы.

– Хорошо, скажи мне вот что. Если бы в уравнении не было ничего из того, что тебя бесит, то что бы ты делал?

– Не понял.

– Представь, что тебе не надо беспокоиться о работе, поездках и всей этой фигне, – что бы ты тогда делал?

– Я бы… – он замолкает. – Ничего. Это тупо.

– Нет, скажи мне, – требую я. – Давай разберемся с этим, чувак.

Холлис делает глоток «Бум Сос».

– Я бы путешествовал, – наконец признается он. – Чувак, ты осознаешь, сколько еще в мире стран? Десятки!

– Сотни, – поправляю я.

– Не сходи с ума. Континентов только семь, с чего вдруг стран было бы сотни? У тебя неправильная математика. Но да, этим я бы и занимался. Я бы ездил по всему чертову миру, знакомился с новыми людьми, узнавал о новых культурах, ел странную еду и… о, и мы с Рупи могли бы трахаться в поездах, в самолетах, на верблюдах, если бы мы ездили на верблюдах…

– Стой, Рупи тоже путешествовала бы с тобой?

Он страстно кивает.

– А где еще ей быть?

Я киваю в ответ, но медленно и задумчиво.

– Хочешь мой совет? Ты должен поговорить об этом с Рупи. Скажи честно, как ты вымотался, и предложи съездить куда-нибудь вместе. Может, получится запланировать что-то на лето? Тогда тебе будет чего ждать, пока ты едешь до Нью-Гэмпшира… – заканчиваю я, пытаясь его соблазнить.

Холлис щурит глаза.

– Что? – говорю я.

– Ты всегда был таким умным, или это просто я был всегда таким тупым?

Я усмехаюсь ему.

– Предпочту не отвечать на этот вопрос.