Бездушный - Л. Дж. Шэн

Эмилия

– Видела новости?

Рози плюхнулась на наш маленький диван рядом со мной. Диван нам достался вместе с квартирой. Мы едва помещались на нем, но нам нравилось, что можно посидеть хоть на чем-то, когда смотришь телевизор. Рози переключала каналы, пока не добралась до новостей. Особняк, который мы так хорошо знали, полыхал в огне, а крыша рухнула навстречу пляшущим языкам пламени. Я молча смотрела на эту картину, прекрасно зная, кто тому виной.

Вишес.

В выпускном классе он поджег яхту-ресторан «Ла Белль», которая принадлежала футболисту, конфликтовавшему со всеми четырьмя Беспутными Хулиганами. Вишес любил огонь. Думаю, из-за того, что он всегда вел себя так холодно, ему нравилось тепло, исходящее от пламени. И на этом пожаре стояла его подпись.

Вскочив на ноги, я схватила телефон с кофейного столика и набрала его номер. Мне хотелось убедиться, что с моими родителями все в порядке. Что с ним все в порядке.

Он ответил мне после четвертого гудка.

Я открыла рот, но слова замерли в горле, когда до меня донесся шум и музыка. Вечеринка? Ресторан? Я слышала хихиканье женщин и крики мужчин. И мое сердце упало.

– Привет, – прохрипела я. – С тобой все в порядке? В новостях показали, что в районе поместья пожар.

Я не стала спрашивать напрямую, потому что понимала, он не станет ничего мне рассказывать по телефону. А может, и никогда. Заправив прядь светло-пурпурных волос за ухо, я сжала рукой шею и принялась расхаживать по квартире.

– Твои родители в «Виньярде».

Его слова звучали резко, как и всегда, даже когда он преследовал меня каждый день. Я вспомнила, что необходимо поблагодарить его за такси, которое ждало меня сегодня у работы из-за того, что он не мог проводить меня домой.

– Завтра я отвезу их в Лос-Анджелес, – продолжил он. – Мне нужен человек, который будет отвечать за питание сотрудников в местном филиале. И твоя мама идеально подходит для этой работы.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Меньше всего мне хотелось принимать его милостыню. Но мои родители не отличались гордостью. Им хотелось работать и зарабатывать себе на жизнь. Я сжала пальцами переносицу, ненавидя себя за то, что не только нуждаюсь в его помощи, но и собираюсь принять ее. Даже после того, что произошло между нами.

– Спасибо, – сказала я. – Ну что ж, не буду отвлекать тебя от вечеринки.

– Пока, – сказал он как ни в чем не бывало.

Будто и не спас мою задницу… снова.

– Подожди, – выпалила я, не давая ему повесить трубку. Я все еще слышала шум и музыку, но он не сказал ни слова. Потерев рукой свои бедра, я решилась: – Когда ты вернешься в Нью-Йорк?

– Можешь просто признать, что соскучилась по мне? Это не так уж и сложно, черт подери.

В его голосе явно слышалась улыбка.

Я поежилась. Потому что он не ошибся. Я скучала по нему. Злилась, что не видела его сегодня.

– Я готова дать тебе пять минут, – сказала я, решив не отвечать на его слова.

– Десять, – возразил он.

И хватило же наглости после всего произошедшего.

– Восемь, – ответила я.

Мы просто игрались. Я бы дала ему столько часов, сколько потребовалось, чтобы все мне объяснить.

– Ты ужасно торгуешься, – поцокав, сказал он. – Я бы согласился и на пять секунд. Спокойной ночи, Эм.

Эм. Робкая улыбка изогнула мои губы. И я знала, что она теперь останется там на долгие часы.

Он назвал меня Эм.

В четверг я пришла на выставку в бело-золотом платье до пола, а мои густые волосы спадали на спину. Брент арендовал мне это платье – арендовал! – понимая, как важна для меня эта выставка. Всю ночь я провела без сна, думая об этом. Пыталась убедить себя, что если никто не купит мою картину, то ничего страшного не случится. Я впервые выставляла свою картину, и не где-то, а в галерее – причем престижной – на выставке с некоторыми знаменитыми художниками Нью-Йорка. Мне следовало просто радоваться тому, что моя картина вообще находилась там.