Плененное сердце - Бертрис Смолл

Малькольм опустился на колени, и священник отпустил ему грех убийства, перекрестив напоследок.

— У вас действительно нет выбора, милорд, — согласился он. — Я понимаю это, но молю Бога, чтобы этот человек уже был мертв, а душа его — в чистилище. Идите с моим благословением… А леди знает?

— Нет, и я не собираюсь ей говорить. Она была так счастлива, что все уладилось, и у меня не хватило духу расстраивать ее, особенно сейчас.

— В таком случае чем меньше людей будет знать об этом, тем лучше. Пусть ваши солдаты считают, что охотятся, дабы набить кладовые на зиму, — посоветовал священник. — Если хоть кто-нибудь узнает правду, наверняка проговорится приятелю, а потом все дойдет до одной из служанок, а там уж узнает Фенелла или Айвер.

Лэрд невольно усмехнулся:

— Вы правы, отец Дональд, я совершенно с вами согласен. Спасибо.

Вернувшись в дом, он сказал жене, что едет на охоту.

— Слишком рано, — заметила Аликс, которая сидела в зале за огромными пяльцами, работая над новой шпалерой. — На дворе лето!

— Но уж очень день хорош. И кто знает, какой выдастся зима, — возразил лэрд. — Вдруг припасов не хватит? А потом — если не съедим все сами, раздадим крестьянам.

— Ты просто не находишь себе места, — рассмеялась Аликс и с улыбкой махнула рукой. — А я завидую тебе: сама бы хотела насладиться резвым галопом.

Лэрд положил большую руку на ее округлившийся живот.

— Сначала роди, любовь моя, — прошептал он, гладя небольшой холмик.

— Не разбуди его, — остерегла она.

— Ты по-прежнему не уверена, кто это, мальчик или девочка?

Аликс покачала головой:

— Этот малыш очень скрытный, господин. Думаю, что, возможно, ношу будущего епископа.

Малькольм нагнулся и поцеловал ее в губы.

— Если я найду фазана, ты получишь лучшие перья из хвоста на голубой бархатный берет, моя сладкая Аликс, — пообещал он перед уходом.

Пока люди лэрда охотились, сам лэрд и Бейн обшаривали склоны холмов в поисках сэра Удолфа. Наконец Бейн увидел что-то в траве и подъехал ближе. Это оказался черный бархатный берет, отделанный кроличьим вытертым мехом; маленькая, потемневшая от времени серебряная брошь с рубином ясно говорила о том, что ее владелец — человек с положением и состоятельный. Бейн протянул берет лэрду.

Малькольм осмотрел головной убор.

— Не могу сказать точно, принадлежит ли он сэру Удолфу. Возможно, что и так. Но тело мы не нашли. Стервятников не видно. Следовательно, можно предположить, что этот человек жив. И скорее всего упал с лошади. Может, даже ранен. Но где он сейчас?

— А вдруг его нашли? — медленно выговорил Бейн.

— Но кто? А если и так, почему его не привезли в Данглис? Это мои земли, и поблизости нет соседей.

— Ее коттедж совсем рядом, господин, — поколебавшись, напомнил Бейн.

— Иисусе! Я и забыл! Совсем о ней не думаю, Бейн. С того дня как милая Аликс вошла в мою жизнь и я узнал, что любовь есть на свете!

— Ее слуги — люди порядочные, господин. Если бы они нашли сэра Удолфа, немедленно отнесли бы в дом, чтобы перевязать раны.

— Если он говорил с ними, значит, наверняка рассказал, почему явился сюда. И значит, она уже знает об Аликс и наших детях. Эта сука вечно исходила ядом ревности, даже когда не было для этого причин!

— Может, мне поехать и все разузнать, милорд? — спросил Бейн.

— Не сейчас. Потому что остальные будут гадать, куда ты девался, а у меня нет настроения выдумывать объяснения. Если же я промолчу, они еще больше будут любопытствовать. Можно сделать это и завтра. Поезжай, потом расскажешь мне все, что сумел разузнать. Не спеши, Бейн. У тебя есть несколько дней. Если сэр Удолф ранен, он будет в доме. Нужно застать их врасплох. Если эта сука пронюхала о существовании Аликс, я сам позабочусь обо всем, и очень быстро. На этот раз я не буду столь милосерден. С самого начала не стоило, ее щадитъ, но у меня не поднялась рука убить женщину, даже такую, как Робена Рамзи! — воскликнул Малькольм.

— Да, милорд, понимаю. И постараюсь хорошенько ко всему присмотреться, — кивнул Бейн.

Мужчины присоединились к охотникам, и все вместе вернулись в дом с полудюжиной кроликов, фазаном и уткой.