Звезды сделаны из нас - Ида Мартин

— Понятия не имею, о чём ты, — засовываю руки в карманы, трогаюсь с места и быстро шагаю, глядя вперед. Оля бежит рядом.

— Может, вы еще виртуально поженитесь и нарожаете виртуальных детишек?

— Может. А может и нет. А может и реально поженимся.

— Серьёзно? — её рот приоткрывается, и я хохочу на всю улицу. На самом деле, этот смех только для того, чтобы унять подступающую истерику.

Расклад предельно ясен, и мучительное раскаяние давит на ребра: между Глебом и Румянцевой никогда ничего не было и быть не могло, мне не стоило отправлять ту чертову фотку с поцелуем. Немудрено, что он закинул меня в черный список — это выглядело как предательство, но уже с моей стороны.

А он всегда выслушивал меня и жалел — я даже на расстоянии чувствовала его тепло и надежную руку. Мы так легко заигрались, запутались и чуть не потеряли друг друга. И теперь лишь от меня зависит, будет ли в нашей истории хэппи-энд.

Выход один — дождаться возвращения Анны Николаевны, поджав хвост, извиниться, спросить у нее адрес дачи и снова воспользоваться Серегой, за небольшую услугу продавшимся мне в рабство. Нагрянуть в загородный домик и... На большее не хватает воображения, а сердце исступленно колотится в груди.

Румянцева, к счастью, отстаёт.

До вечера вагон времени, и я иду гулять: не каждый день бываешь в столице и дышишь ее загазованным воздухом. От Красной площади и известных достопримечательностей далеко, я не собираюсь спускаться в метро, поэтому просто брожу по району и замечаю знакомые дома и пейзажи — именно их фотографировал Глеб в разные моменты своей жизни.

Мне все интересно и ново, душа реагирует бурно и остро.

Кажется, сама судьба, лишив меня телефона и забросив сюда, дала передышку, возможность остыть и многое переосмыслить.

Вчера я попала в кромешный ад, но стыдиться мне нечего: как только вернусь в свой город, все пойдет по-другому. Я с честью выступила на балу, имею отличный средний балл и блестящие перспективы. У меня идеальное школьное портфолио, и летом я точно уеду — изучу требования для поступления в какой-нибудь местный универ, достойно сдам ЕГЭ и буду жить здесь. Только ради того, чтобы шататься с Глебом по этим тихим улицам, обнимать его и каждый день обо всем на свете говорить.

Милана же будет всю жизнь сожалеть о том, как, желая унизить, своими руками подтолкнула меня к победе. А больное самолюбие придурка Клименко никогда не оправится от удара: судя по его россказням, я — единственная из девчонок, кто ему отказал. На снятом Миланой видео запечатлен вовсе не мой позор — там представлены гадкие душонки моего окружения во всей мерзости и никчемности.

Срезав путь по тропинке, оказываюсь на оживленной улице.

Усиленно изображаю из себя обычную местную девочку: благо, тут гораздо больше потрепанных бледных фриков и странно одетых людей, и я почти от них не отличаюсь. Солнце отражается от окон выстроившихся вдоль шоссе многоэтажек, ветер треплет мусор у урн, голуби деловито клюют рассыпанные по асфальту семечки.

Заруливаю в какой-то сквер или парк, приземляюсь на скамейку и наблюдаю за разношерстным народом — играющими детьми, расслабленными сонными бабушками и влюбленными парочками. Мне нравится тут, в мире Глеба. Жаль, нечем сфотографировать эти моменты, но я навсегда сохраню их в памяти.

Представляю, что Глеб рядом — сидит, упираясь теплым плечом в плечо, убирает с моего лица непослушные пряди, долго-долго смотрит в глаза и улыбается.

Я должна найти его. И тогда все непременно сложится хорошо.