Тайна - Элизабет Адлер

— Не хочу занудствовать, мол, «я же тебе говорил». Я уже сказал тебе мое мнение.

— Я знаю. И советовал не встречаться с ним. Мне нужно было последовать твоему совету, — сказала она, поднимаясь вслед за ним в его квартиру.

— Ты должна была следовать прежде всего своему чутью. Ты насторожилась: что-то тебя предупреждало об опасности. А ты просто не хотела признавать этого.

Фил упала на стул.

— Я признала это, — сказала она, покаянно глядя на него. — Как могла я, не кто-нибудь, а я, быть такой глупой?

Махони нахмурился:

— Все просто. Ты верила тому, в чем убеждал тебя Брэд Кейн. Так они обычно и делают.

— Он не просто не в себе. Он страдает тяжелым умственным расстройством.

— Что, правда? — Махони прошел на кухню и начал готовить кофе. — Тебе, может, будет интересно, я тут выяснил кое-что насчет Брэда Кейна. Не могу сказать, что был очень удивлен, выяснив, что на него есть материалы. — Фил с тревогой посмотрела на него. — О, ничего особенного, — сказал он, — просто изуродовал мальчика битым стеклом в колледже и пугал проститутку ножом. Ничего действительно серьезного. Пока.

— Он так довел меня, Махони, — сказала она.

— Что случилось? — Он налил кофе в маленькие чашечки и поставил на поднос вместе с бокалом жженого сахара.

— Он называл меня Ребекка. Махони быстро посмотрел на нее.

— Как мать? — улыбнулся он.

— Это вовсе не смешно, — сказала она.

— Ты чертовски права, это не смешно. Это ужасно, дружок.

— Он пугал меня. Рассказывал мне о своей жизни и метался как… разъяренное животное. Он рассказал все о своем ужасном дедушке, и Джеке, и Ребекке. Ох, Махони, — жалобно сказала она, — мне кажется, он кого-то убил.

Махони подал ей чашечку с кофе.

— Сахар? — вежливо осведомился он. Фил положила ложечку, не глядя в чашку.

— О'кэй, — сказал он. — Сначала выпей кофе. Потом все мне расскажешь. С самого начала.

Фил сделала, как он сказал, и на этот раз Махони слушал молча.

— Как ты думаешь, он убил этого парня. Обезьяну? — спросил он. Она кивнула:

— А что тут еще думать?

— И ты думаешь, что он и тебя собирается убить?

— Я не знаю, — сказал она печально. — Он мечется между безумием и нежностью. Я испугалась. Знаешь, это ощущение зла, как ты мне говорил. Я не могла поверить в это. Я смотрела на него, такого милого, удачливого, и… ох, я не знаю. Он тот человек, у которого есть все. А потом я вспомнила, как ты говорил мне, что убийцы и мучители детей выглядят обычными людьми, скрывают свои грехи за благопристойной внешностью и дорогой одеждой.

— Как психиатр я поняла, что навредила ему. Мне стало все понятно насчет Ребекки. И то, что Джек был ужасным отцом, человеком без каких-либо моральных устоев. Я чувствовала жалость к Брэду. А потом поняла, что слишком поздно. Он окончательно ушел в свой выдуманный мир. Он, может изображать приличного человека. И никто не догадается. И тогда я испугалась, потому что все поняла.

— Ты думаешь, он путает тебя в своем сознании с Ребеккой?

— Да, — тихо согласилась она. — Он мечется между любовью и ненавистью к ней. Но я знаю — ненависть победила.

— Так, проблема нам ясна, — сказал Махони. — Где сейчас Мистер Гавайи?

— После той сумасшедшей ночи, — сказала она, — после того, как он все это рассказал, — могу поклясться, он никогда этого не делал раньше, — он спокойно заявил, что должен ехать на ранчо. Он полетел туда и должен был скоро вернуться. Что бы ни случилось — ранчо прежде всего! — Она содрогнулась. — Слава Богу, он вспомнил о встрече, иначе… я не знаю, что он мог сделать.

— Итак, он все еще на Гавайях?

— Да.

Махони ухмыльнулся.

— Жаль. Я думал, уговорю тебя остаться здесь переночевать. Для безопасности, конечно, нросто на случай, если он вдруг появится.

Фил засмеялась:

— Ты даже сейчас не можешь без этого! Махони отправился на кухню. Он вытащил цыпленка из холодильника и начал разрубать его на части.

Фил поморщилась, и он сказал:

— Не волнуйся. Я просто хочу приготовить суп. Кстати, если ты думаешь, что все совсем плохо, должен обрадовать тебя: к Би вернулась память.

Фил открыла рот.

— О, Господи! — воскликнула она. — И меня опять ре оказалось рядом.

— Ты не нужна, — сказал Махони, опуская цыпленка в сотейник и кидая сверху горсть рубленых овощей. — С ней Ник, — и он рассказал то, что выяснил от Ника.

Итак, вот оно, — сказала Фил. — Би — это Мари-Лаура Леконте Джонс. И по какому-то странному стечению обстоятельств она летела из Гонолулы в Сан-Франциско в ту ночь, когда на нее напали. Глаза Фил расширились.

— Ну конечно, это совпадение, — сказала она.

— Знаешь, я вообще так верю в совпадения! Особенно, когда дело касается преступления. — Он подал ей бокал красного вина.

— Бедняжка Би. Мария-Лаура, я имею в виду, — сказала Фил печально. — Она потеряла родителей, а потом на нее напал еще какой-то маньяк. Неудивительно, что память ее была заблокирована.

— Неудивительно, — согласился он, добавляя приправы.

— Я срочно еду во Францию, — сказала Фил, решительно направляясь к телефону. — Сейчас позвоню и узнаю, когда первый утренний рейс на Париж.

— Ну, конечно, ты летишь, док, — спокойно сказал Махони. — Но сначала ты поешь, а потом будешь звонить. Суп будет готов через пять минут, и я могу поклясться, что ты не ела уже сутки.

Он был прав. Махони заказал для нее билет на рейс до Вашингтона, чтобы оттуда она могла самолетом же попасть в Ниццу. Фил с облегчением подумала, что поездка к Би отдалит ее от Брэда на сотни миль.

Она взглянула на Махони. Он стоял, облокотившись на оконную раму. Сзади него раскинулась панорама кораблей, плывущих по заливу, и огоньков на мостах, мерцающих как звездочки в небе. Руки его были сложены на груди, и он вслушивался в арию Моцарта, звуки которой неслись снизу. Он выглядел спокойным, таким домашним в этой обстановке, и Фил невольно подумала о контрасте с Брэдом, который метался по комнате, как дикий зверь.

— И что мы с ним будем делать? — спросил Махони, словно читая ее мысли.

— Завтра я уеду, — твердо сказала она. — Я отправлю ему письмо, где напишу, что не хочу больше встречаться с ним. Я порекомендую ему терапевта на Гавайях. Может быть, пройдет время, и он оправится от этого.

Махони скептически взглянул на нее:

— Ты действительно веришь в это?

Фил потянулась за жакетом:

— Будем надеяться.

Он вез ее домой в молчании.