Пылкий романтик - Мэдлин Хантер

– Спасибо, ваша честь, – кивнула она, – совет мистера Хэмптона оказался мне весьма полезен. Благодаря ему мне удалось удержать мужа от участия в сомнительной авантюре.

– Позвольте задать вам один вопрос, сеньора, – подал вдруг голос прокурор. – Вы заявляете, что вас с мистером Хэмптоном ничего не связывает. Но если это так, почему же вы до сих пор молчали о том ночном визите?

– Сначала я боялась, как бы муж, узнав, не подумал плохого. Но вчера, видя, как обеспокоена я его стремлением вложить деньги в это дело, Рауль сам сказал: «Если тебя это так беспокоит, может быть, посоветоваться с каким-нибудь юристом? С мистером Хэмптоном, например?» Тогда я призналась, что с Хэмптоном я уже советовалась. После того как я открылась мужу, я уже не вижу необходимости скрывать это и от других.

– И ваш муж даже не выражал сомнения в вашей невиновности?

– Мы с мистеррм Хэмптоном были не одни. Все эти два часа, что я разговаривала с ним, в комнате присутствовали также моя горничная и мой лакей. И они готовы подтвердить это под присягой. – Она гордо вскинула голову. – Я никогда не стала бы принимать чужого мужчину, ваша честь. Не знаю, как у вас в Англии, но у нас в Венесуэле подобное не принято. Если не верите, можете допросить моих слуг!

– Хорошо, хорошо, верю. – устало махнул рукой прокурор.

Лицо его, однако, по-прежнему выражало сомнение.

– Господа! – произнес судья, обращаясь к заседателям. – Я лично не вижу, каким образом подобные, с позволения сказать, показания этой дамы могли бы повлиять на решение суда. В вопросе о том, кто убил графа, они ровным счетом ничего не проясняют.

Пен посмотрела на Джулиана. Лицо его было каменным. Пен понимала причину его гнева. Если суд поверит показаниям Перес и признает его, Джулиана, невиновным, следствие скорее всего снова вернется к первому варианту, то есть к ней, Пен.

– Позвольте мне пару слов, ваша честь! – произнес вдруг Найтридж.

Судья посмотрел на него рыбьими глазами.

– Разве у вас не все, сэр?

– Представьте себе, не все. Вы изволили сказать, ваша честь, что показания данной свидетельницы ничего не дают суду. Позволю с вами не согласиться. Сеньора Перес только что убедила всех нас, что мистер Хэмптон не убивал графа. То, что я сейчас скажу, возможно, прольет свет на то, кто убил его.

Огромный зал притих в ожидании новых откровений. Взгляд Джулиана стал еще мрачнее.

Найтридж заговорил очень тихо, словно обращаясь только к судьям, тем не менее большинству присутствующих его слова были вполне слышны. Пен жадно ловила каждое слово.

– Ваша честь! Сегодня утром, еще до рассвета, я посетил дом покойного графа в сопровождении представителей муниципальной полиции. Тщательный обыск выявил кое-что интересное.

Сделав паузу, Найтридж окинул взглядом всю аудиторию. Взгляд его словно предупреждал, что дальнейший рассказ будет о чем-то весьма пикантном.

Судья посмотрел на Найтриджа так, словно все, о чем бы тот ни сказал, на исход дела не повлияет. И он, судья, слушает его лишь потому, что вынужден соблюдать формальности.

– Продолжайте, сэр.

– Так вот, ваша честь, обыск действительно обнаружил нечто любопытное. В гардеробе покойного вместе с его одеждой обнаружились... э-э... короче, некоторые предметы, позволяющие предположить, что покойный... как бы это сказать... любил порой предаваться довольно-таки своеобразным развлечениям. Для них ему требовались партнеры.

Найтридж изобразил на лице сожаление, что в интересах следствия ему приходится говорить во всеуслышание о подобных вещах.

Лицо судьи покраснело. Впрочем, не столько от смущения, сколько от возмущения, что Найтридж портит ему давно отрепетированный спектакль.

– Данные предметы могут послужить следствию вещественными доказательствами, и я распорядился их взять. Не желаете ли взглянуть на них прямо сейчас, ваша честь?

– Спасибо, – поморщился тот, – не вижу необходимости.

– Не желаете? На вашем месте я бы заинтересовался ими, ваша честь. Не кажется ли вам, сэр, что подобная находка говорит о многом? О том, например, что убийцу графа следует искать в совсем иных кругах – не столь высоких, к которым принадлежит мой подзащитный.

– Отлично, Натаниэль! – прошептала София.

Пен промолчала, но и она не могла не признать, что защита Найтриджа действительно была продумана блестяще.

Пен посмотрела на судью. В нем ничего уже не осталось от того самоуверенного типа, каким он казался еще минуту назад. Теперь у судьи был вид загнанного зверя. Но Найтридж, не удовлетворясь этим, решил добить его окончательно.

– Итак, господа, я хотел бы уточнить: достигли мы согласия относительно двух пунктов? Первый: можно ли считать, что показания сеньоры Перес окончательно снимают подозрения с мистера Хэмптона? И второй: можно ли считать, что обнаруженные мною вещественные доказательства говорят о том, что убийцу графа Глазбери следует искать совсем не там, где мы это делали доселе?

Слова Найтриджа и взгляд его были обращены к судьям, но огромный зал безошибочно понял, что на самом деле он ищет поддержку у него. И что тут началось!

– Конечно! Конечно! – раздавались голоса. – Браво, мистер Найтридж! Закрывайте заседание, ваша честь! Щеки судьи побагровели. Но противостоять такому напору мог лишь человек, безрассудный до тупости. Деваться было некуда.

– Хорошо, – крайне неохотно вздохнул судья. – Вынужден согласиться с вами по обоим пунктам.

Слова его потонули в восторженном реве. Видавший виды судебный зал не мог вспомнить подобного неистовства.

Не замечая ничего вокруг, Пен смотрела на Джулиана. Ей хотелось броситься к нему, обнять и плакать от счастья, от того, что самое страшное, слава Богу, позади.

Джулиан посмотрел на нее. Лицо его было по-прежнему мрачным, но в глазах светились огоньки – огоньки счастья, надежды, возрождения к новой жизни. Но было в глазах Джулиана еще кое-что. А это могли знать только он и Пен.

Пен знала. Вчера она узнала, что Джулиан все эти годы неизменно любил одну лишь ее. Сегодня же она поняла, что всю оставшуюся жизнь не только любовь Джулиана, но и он сам будет с ней.

Огромное, точно океан, счастье лежало перед ней. Пен оставалось только взять его.