Юми и укротитель кошмаров - Брендон Сандерсон

Тьма.

Вспышки хионных линий.

Расплывчатые силуэты зданий.

И опять удар. О препятствие.

Все тело пронзила невыносимая боль, сопровождаемая тошнотворными хлопками и звуком, как у растягиваемой кожи. Когда звуки утихли, а боль улеглась, он очнулся в холодном поту посреди своей комнаты.

В своем теле.

Юми здесь не было.

Глава 35

Юми всегда считала появление Дневной звезды добрым знаком. Счастливым предвестием. Намеком на то, что первичные хидзё будут к ней открыты и благосклонны.

В тот день Дневная звезда казалась особенно яркой. Ее мягкое голубое сияние было хорошо заметно на западе, даже когда на востоке поднялось солнце. Важное предзнаменование, если вы, конечно, верите в такие вещи.

В старой шутке говорится, что потерянные вещи обычно оказываются там, где никто и не думает искать. Предзнаменования же, напротив, появляются там, где их ищут (даже если делают это не в первый раз).

Юми верила в тайные знаки. Иначе никак: знамение, явившееся в миг ее рождения, предопределило всю ее жизнь. Оно означало, что девочка – избранница духов.

Когда в кибитку вошли ее служанки Чхэюн и Хванчжи, она уселась на теплом полу. Служанки поклонились, как того требовал этикет, достали ложки и майпонские палочки и принялись кормить ее рисовой похлебкой, приготовленной снаружи на жаре земли. Юми глотала пищу, даже не помышляя о том, чтобы есть самой, – это считалось вопиющей бестактностью. Происходящее было элементом ритуала, а по части знания ритуалов она не имела себе равных.

Но в тот день Юми чувствовала себя немного рассеянной. Ровно сто дней до большого фестиваля в Торио – резиденции королевы. Это был девятнадцатый день с ее девятнадцатого дня рождения.

День принятия важных решений. День важных дел.

Возможно, в этот день она вправе попросить о чем-нибудь, чего давно хочет?

Но работа прежде всего.

Как только служанки закончили кормить, Юми встала и направилась к выходу. Чхэюн и Хванчжи открыли дверь ее личной кибитки. Юми глубоко вздохнула и спустилась на залитую солнцем землю, сунув ноги в деревянные сандалии.

Служанки немедленно подскочили и раскрыли огромные веера, чтобы скрыть ее от чужих взоров. Само собой разумеется, что жители деревни собрались поглазеть на Избранницу. На йоки-хидзё, девушку, повелевающую первичными духами. (Да, на их языке этот термин по-прежнему звучит лучше.)

Эту страну – королевство Торио – озаряло громадное солнце цвета обожженной глины. Оно было больше и ближе вашего солнца, и на нем были заметны разноцветные пятна, делая светило похожим на кипящую, пузырящуюся похлебку с пенкой.

Кроваво-красное солнце окрашивало ландшафт… в самые обычные цвета. Мозг – хитрая штука. Стоит вам пробыть здесь несколько часов, как вы перестанете замечать, что все оттенки чуть краснее привычного. Но в первые минуты по прибытии зрелище, конечно, будет завораживающим. Словно все вокруг только что вытащили из гончарной печи.

Прячась за веерами, Юми прошла через деревню к холодному роднику. Там она развела руки в стороны и позволила служанкам раздеть себя, чтобы…

Чтобы…

Юми задумалась. Было что-то странное во всех этих процедурах. Что-то неправильное. Не так ли?

Чего-то не хватало.

Она открыла рот, чтобы спросить об этом, но прикусила язык. Чхэюн и Хванчжи решат, что плохо выполняют свою работу, если она сейчас с ними заговорит. Но чем дольше длилось омовение, тем более странно ощущала себя Юми. Она постоянно косилась в сторону, ожидая увидеть рядом в источнике…

«Кто-то должен здесь быть», – невольно подумала она.

Это было бы ужасно. Стыдно. С чего ей желать, чтобы кто-то наблюдал, как она моется?

Поэтому она закрыла глаза и предоставила служанкам выполнять их работу.

* * *

Осерчав, Художник разрушил каменную башенку. Как и в прошлый раз, Пелена не сдвинулась с места. Неоднородная стена тьмы оставалась безразлична к его посредственным конструкциям.

Он пробовал медитировать, как учила Юми, но стоило закрыть глаза, и он вспоминал ее лежащей на земле, пожираемой ужасом. Вспоминал мольбу в ее взгляде и никак не мог успокоиться.

Произошедшее никак не укладывалось в голове. Может, мудрецы выкинули какой-то фокус? Не может Юми… Не может Юми быть кошмаром…

А если все-таки может, что это означает? Неужели он влюбился в порождение собственной фантазии? Случалось, что художники влюблялись в свои картины.

Нет-нет, Юми была реальной. Была…

И он решил ей помочь.

Хотя не знал как.

Художник заставил себя открыть глаза и схватил мешок собранных по дороге камней. Успокоив рваное дыхание, снова начал строить. С каждым положенным камнем он вспоминал о Юми. Она бы гордилась его башней из двенадцати камней неодинакового размера. Это была настоящая башня, а не просто груда.

Но Пелена не шелохнулась. Она кланялась Юми, но Художника как будто не замечала. Ему пришлось признать: Юми была особенной. Йоки-хидзё не просто складывают камни; они обладают необычайной силой, дарованной духами. Он не мог прорвать Пелену, не будучи связанным с Юми, как не мог призвать духов, не будучи связанным с ней.

Он сел на пятки и поник.

– Пожалуйста, – прошептал Художник. – Я всего лишь хочу снова ее увидеть. Хочу помочь ей…

– Никаро? – окликнули его.

Он обернулся и увидел Аканэ.

– Никаро, – повторила она (низким стилем), приближаясь. – Где тебя носило? Кажется… – Она нахмурилась, увидев его лицо. – Ты что, плачешь?

Художник неуклюже поднялся, повалив свою каменную башню.

– Никаро? – Аканэ попыталась его остановить. – Что ты опять натворил? Где Юми?

Не в силах возразить на очередные обвинения, он подхватил мешок с камнями и побежал прочь, скрывшись в ночи.

* * *

Вскоре служанки привели Юми к святилищу среди парящих деревьев, то и дело стукающихся друг о друга. Юми вновь замешкалась. Место казалось ей знакомым. Почему? Она никогда не бывала в этом городке. Каждую ночь ее перевозили в новый.

Служанки встали. Выглядели они обеспокоенно, но не осмеливались заговорить с ней, чтобы не опозорить. Юми двинулась дальше. К своему изумлению, она увидела у святилища человека.

– Лиюнь? – окликнула она. – Что-то случилось?

Обычно Лиюнь не появлялась, пока Юми не заканчивала молитвы и медитацию.

– Избранница, – с поклоном обратилась к ней Лиюнь, – я лишь хочу уведомить вас, что мы миновали Ихосен и вместо этого прибыли сюда.

– Ихосен?

– Город, где планировалась следующая остановка. – Лиюнь потерла висок. – Не помню, почему изменился маршрут. Подумала, что следует сообщить вам.

– Безусловно, вы поступили мудро, – с поклоном ответила Юми, хотя была сбита с толку.

С чего вдруг Лиюнь решила ее предупредить? Прежде она