Адские существа - Кэролайн Пекхам

— Боги, если вы здесь, я умоляю вас освободить моего отца от этого проклятия! — Я потянулся, чтобы схватить Бурю за рукоять, надеясь услышать, как они разговаривают со мной через лезвие.

— Слишком поздно, — печально прошептал голос Идун рядом со мной, и я опустил голову, сопротивляясь идее принять это. Мой отец стоял перед нами, его плоть и душа были пленены проклятием Восставших.

— Пожалуйста, — умолял я, и мне было все равно, что они видели, как я унижаюсь. — Пожалуйста, я дам тебе все. Я отдам тебе все. Просто позволь ему жить.

Только снятие проклятия сможет освободить его.

— Если бы я знал, как это сделать, я бы уже это сделал. Должен быть другой способ!

Богиню, казалось, позабавила моя решимость, но она не изменила своего решения.

Докажи свою силу, Магнар, и я одарю тебя дарами, достаточными, чтобы преследовать твоих врагов на край света. Докажи свою силу, и я сделаю так, что само твое имя вселит в них страх.

Я потряс головой, чтобы избавиться от голоса, который побуждал меня к действию. Ни божество, ни какое-либо другое существо не будет руководить моими действиями. Моя жизнь принадлежала мне, и мои решения лежали исключительно на моих плечах. Мне не нужны были боги, которые указывали мне, как жить.

— Пожалуйста, мой мальчик, жажда становится сильнее. — Мой отец перевел встревоженный взгляд на мою мать и брата, и я крепко зажмурился, делая свой выбор.

Если боги отказываются освободить его, мне придется сделать это самому.

Я преодолел расстояние между нами за восемь длинных шагов. Он поднял на меня свое слишком совершенное лицо — лицо незнакомца вместо моего отца. Но я видел, что его душа все еще сияет в его глазах. Он заслужил смерть воина. Он заслужил избавление от этих мучений.

— Мой меч твой. — Он вытащил из-за спины тяжелый клинок и протянул его мне.

Я принял Веном с чувством страха, нарастающим в каждой клеточке моего существа, и взвесил легендарное оружие в руке. Он был тяжелее Бури, хотя и такой же длины.

Моя рука дрожала, когда я сжимал его в кулаке, мое сердце бешено колотилось от неизбежности того, что мне предстояло сделать, и агония пробиралась в мою душу. Я никогда не оправлюсь от этого поступка. Я никогда больше не буду тем человеком, которым был до этого. Боги отклонили мои мольбы, и Восставшие устроили у моей двери пытку, превосходящую всякое понимание.

— Знай, что я выполню это вместе с обещанием исправить то зло, которое было причинено тебе. Восставшие падут, и я не успокоюсь, пока не увижу конец их мерзкого вида, — поклялся я, заставляя себя поднять клинок и держать его наготове над его сердцем.

— Я так горжусь тобой, сын мой, никогда не забывай об этом, — выдохнул отец, и слезы на его щеках вызвали мои собственные. Как я могу это сделать? Как я смогу найти способ жить с этим после? — Ты приведешь наш народ к победе над ними, никогда не сомневайся в этом.

Отец посмотрел на меня глазами, полными сожаления, и я знал, что ему жаль, что он попросил меня об этом. Но я бы никогда не позволил другому взвалить на себя это бремя. Моя любовь к нему делала эту задачу невыполнимой, но она также делала ее только моей.

— Я люблю тебя, — сказал я ему, и рыдания моей матери смешались с криком боли Джулиуса позади меня.

— Я тоже люблю тебя, сынок. — Он кивнул в последний раз, мольба в его глазах была неоспоримой, и я поборол дрожь в конечностях, чтобы наконец предложить ему избавление от боли.

Я тяжело вздохнул, и мои мышцы напряглись, борясь с необходимостью вогнать лезвие в цель.

Богиня с тревогой ждала, что же произойдет, гроза быстро нарастала над нами, сверкали молнии, и ее нетерпение гудело в самом воздухе.

— Я люблю вас всех, — выдохнул отец, и я с усилием опустил руку с криком агонии, рвущимся из моего горла, а мама и Джулиус произнесли ему свои последние слова любви.

— Я освобождаю тебя от этого проклятия, — выдавил я.

Веном пронзил его сердце одним сильным ударом, и он рассыпался пеплом, который закружился вокруг меня, прежде чем подхватиться ветерком и улететь прочь. Величайший человек, которого я когда-либо знал, самый могущественный воин, ходивший по нашим землям, обращенный в ничто проклятием монстров, за уничтожение которых он отдал свою жизнь.

Моя мать закричала у меня за спиной, и я упал на колени, когда мои собственные слезы жгучими струйками потекли по моим щекам.

Над нашими головами сердито прогремел гром, и я обратил свой взор к небесам, когда дождь начал барабанить по моей обнаженной коже.

Настоящий воин не отступает от битвы, — промурлыкала Идун, и я почувствовал, как призрак руки погладил меня по щеке, как будто она гордилась мной за мою роль в той ужасной судьбе, за которой она только что наблюдала. — Ты доказал, что достоин этого, Магнар Элиосон. Я дарую тебе силу уничтожать твоих врагов и вести твой народ к величию.

Когда каждая дождевая капля падала на меня, я чувствовал прилив силы, наполняющий мои вены. Я задыхался от собственного горя, когда мои слезы смешивались с дождем, очищающим мое тело. В моей груди возникла царапающая боль, и я громко застонал, когда на моей плоти начали появляться татуировки, изображающие древние руны, подобных которым я никогда не видел.

Я чувствовал, как богиня вливает в меня свою силу, как будто я был не более чем сосудом, который нужно наполнить. По всему лагерю истребители кричали, когда богиня и их наделила дарами, наша сила росла, в то время как наша боль зарывалась глубоко и оставляла шрамы изнутри.

Но мое горе поразило меня сильнее, чем любой дар, которым она меня одарила, и я поднял голову к небу и взревел от ярости в небеса. Я никогда не забуду, что она вынудила меня к этому, что она отказалась помочь мне, когда я умолял ее сделать это изо всех сил. Но я все равно принял ее дары. Потому что сейчас для меня ничто не имело значения, кроме обещания, которое я только что дал мужчине, которого любил безмерно.

Я хотел избавить землю от Восставших раз и навсегда, и я не умру, пока это не будет сделано.