Серебряная герцогиня - Анастасия Разумовская

Хозяин ветров тонко улыбнулся:

— Боюсь, что вряд ли. Скажи, ты тоже брыкался в детстве и дубасил свой ветер?

— Нет, — злобно солгал Джерго.

— Я тоже не в восторге, что мой сын стал Севером, — признался Андраш, с беспокойством глядя на кульбиты сына в воздухе.

Казалось, Рандраш оседлал летучую мышь.

— Это ещё почему? — рассердился тот, кого полгода назад называли Хиусом. — Что ты имеешь против Северного ветра?

Туча нашла на солнце и резко стемнело.

— Джерго, перестань.

— Это не я, скажи своему сыну… Капец.

— Что?

Сумрак, длившийся несколько секунд, развеялся и трое мужчин уставились на маленького Ларана, который, злобненько улыбаясь всеми мелкими молочными зубками, скакал навстречу другим ветрам, размахивая снежным мечом.

— Западный ветер пришёл, — бледнея прошептал Иштван.

— И почему я не удивлён, что это именно твой сын.

Андраш сумрачно обернулся, но Джерго, не обращая ни на кого внимания, широко распахнутыми глазами следил за сыном. Потом резко выдохнул и бросился вниз по лестнице.

— И что нам делать, Иштван? — поинтересовался Андраш. — Мало нам ветра Севера, так теперь ещё и Запад вернулся. Это может быть опасно?

— Посмотрим, — тихо отозвался хозяин ветров, продолжая наблюдать за детьми, бултыхающимися в воздушных потоках. И тихо прибавил: — Западный ветер пришёл и взял. Взял то, что пожелал. Здравствуй, Ветер Запада.

Джерго буквально свалился с лестницы, налетел на Ларию.

— Только не пугайся! — заорал. — Ничего не произошло. Слышишь, всё в порядке! Главное — не волнуйся!

Лари улыбнулась, поправила мужу капюшон на плечах.

— Хорошо, не буду. А долго он так будет летать по небу? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь летал…

— Недолго, — Джерго привлёк жену к себе, зарылся в волосы. — Это только в первый день можно. Этот день называют Радостью ветров. Что ты тут делаешь?

— Лэйда покапризничала и уснула, и я решила посмотреть, как происходит Выбор ветра. Они могут упасть?

— Нет. Ветры всегда заботятся о своём человеке.

— Их четверо. Четыре ветра.

— Да. Западный ветер вернулся.

— И кто из них — Западный?

Джерго промолчал. Лария вздохнула, прислонилась спиной к его груди. наблюдая за мальчуганами в небе.

— Знаешь… всё же это неправильно было, что в Крае ветров жили только трое из ветров… Но это же не значит, что Лари станет злым, да?

— Не значит, — буркнул Джерго. — Вот только Край разделён на три, а не на четыре части. Какими землями станет править Западный ветер, хотел бы я знать.

— Морем. Я думаю, Лари будет править морем.

Джерго притиснул её к себе и тоже задрал лицо в небо.

* * *

Леолия любила сирень. И осень. И было досадно, что сирень не цветёт осенью. Чёрная королева шла по берегу острова Эйс и шуршала багряными и золотыми листьями. Здесь, в Медвежьем щите, осень была совсем иная, чем в Шуге: яркая, разноцветная, долгая, с небом, то пронзительно-голубым, то нависающим над горами словно дымчатый опал. И белая скомканная ткань гор на горизонте. Тишина и покой. Мир словно замер. Иногда Леолии казалось, что они перевернулись и оказались на дне этого громадного озера, чей противоположный берег отсюда не был виден.

Уже подходя к дому — двухэтажному каменному особняку — она заметила чьего-то коня.

«Должно быть Уль прислал письмо», — усмехнулась и прибавила шаг.

Новый король весьма ревниво относился к своей власти. В его письмах было много разнообразной информации обо всём, кроме политики и законодательства, вопросов торговли и правосудия. Уль, словно хитрая лисица, заметал следы, но возможно ли скрыть такие перемены?

Регулярная армия! Леолия пришла в ужас, представив затраты казны, и совершенно не удивилась появлению осенью нового налога. А университет? Говорят, фундамент уже залит и сейчас с мрачным упорством в небо Шуга поднимаются кирпичные стены. Совет лордов, совет торговых гильдий, военный совет — созывались регулярно, а вот Совет щитов — никогда. Казалось, что короля и вовсе не волнует, что из семи хранителей у него осталось лишь четверо.

И пулевые арбалеты, которыми оснащалась новая армия…

И обещанный по весне совет всех сословий, для приведения законодательства в надлежащий вид…

Обо всём этом младший сын упорно молчал, но было кому говорить. В августе, например, внезапно пожаловала старая неприятельница Алэйда с жалобами на выскочку из Гленна.

— Лия, ты не поверишь! Она потребовала, чтобы в Золотом щите построили лечилище для бедняков! Это я должна тратить свою казну на лечение черни! — возмущалась пожилая уже красавица, кусая всё ещё прекрасные губы. — Богини ради, возвращайся на трон! Происходит нечто невообразимое! Твой сын сошёл с ума.

— А что думает по этому поводу твой муж? — улыбнулась ей Леолия, размешивая уголь в камине: август на удивление выдался холодным и сырым.

— Ну, герцог Юдард никогда не отличался трезвостью ума… Я люблю его, и он прекрасный муж, пойми меня правильно, но… Всё же он, в отличие от нас с тобой, не из аристократического рода и не имеет той проницательности ума, которой обладают люди нашего сословия. Он не увидел ничего оскорбительного в подобной идее. Возмутительно! У нас теперь будет не девять маскарадов в год, а восемь! И на три бала меньше… Это ужасно, Лео! И всё ради какой-то голытьбы, которая и так чрезмерно плодится…

Лео усмехнулась, вспомнив этот разговор, и, легко взбежав вверх по лестнице, распахнула двери и вошла.

За те месяцы, которые она провела на озере, у Леолии выровнялся цвет лица, исчезли отдышка и боли в спине, и женщине казалось, что она сбросила лет тридцать, как минимум.

В гостиной она увидела двоих мужчин, которые, стоя у камина, о чём-то тихо беседовали.

— Яр, — ахнула Леолия.

Сын обернулся, и его мрачное лицо осветилось улыбкой. Он бросился к ней, подхватил на руки и прижал к себе.

— Мама…

— Война закончилась? — Леолия с нежностью взглянула в бородатое лицо.

Как же быстро они выросли!

— Эта закончилась. Впереди морская война с пиратской республикой. Уль просит меня справиться за два месяца.

Леолия расстроилась. Яр ласково усмехнулся, глядя в её опечаленные глаза, такие же янтарные, как и у него.

— Мам… всего два месяца. Знаешь, я даже рад, что у меня есть дело, которое надо делать. Когда мы заключили мир с князем Шэном, я буквально взвыл от тоски.

—