Будет жестко - Анна Шварц

так разозлилась, когда услышала и увидела фото! Не подумала, что творю, и начала писать… Простите! — она поворачивается к профессору, залитая слезами, сложив руки в молитвенном жесте, пока тот снова смотрит на нее, как на что-то очень противное. И даже не отвечает на ее мольбы.

— Ярослав Николаевич, как думаете, может, замнем это? На первый раз простим. И Екатерину тоже. Пусть между собой решат, извинятся, переговорят.

— Зачем? Я не окажусь от моральной компенсации. Зарплата тут не очень.

Старый ректор на секунду закатывает глаза.

— Ярослав Николаевич. Так, Татьяна, с Катериной извинитесь друг перед другом, вам ясно?

— Я-ясно. — всхлипывает Таня. В глазах у нее нет раскаяния, скорее, страх за себя, когда она бросает на меня немного злобненький взгляд. — Кать, прости. Я правда не хотела.

Пфф. Не хотела она, как же.

— Угу. — бормочу я. — Я тоже не хотела тебя таскать за волосы.

— Ну вот и все. Чтобы больше такого в стенах института не было, понятно вам? Идите. Ярослав Николаевич, останьтесь на пару слов.

Мы с Таней дружненько покидаем кабинет. Как только за нами закрывается дверь, Таня оборачивается, прожигая меня яростным взглядом.

— Какая же ты мерзкая, Цветкова. Фу.

— Да боже! — вырывается у меня крик. — За что ты меня ненавидишь-то?!

— Не прикидывайся! Притворялась самой несчастной и скромной среди нас, а теперь на препода вешаешься. Мерзко с тебя.

— Ты идиотка? Это ты мерзкая, потому что врешь. Когда это я говорила плохое про убитую девушку? Ты вообще все переврала, Алена ляпнула глупость, я тоже ляпнула глупость, но ты придумала реальную мерзость.

Таня закатывает глаза.

— Я что, в точности помню, что вы там ляпнули? Ржали тогда, как гиены.

— Ты больная. — вздыхаю я, прикрыв лицо рукой. — Кто тебе ту фотку прислал вообще? Которую ты в чат выложила.

— Какая тебе разница? Тот, кто тоже поражен твоим лицемерием. — она отворачивается и уходит, оставив меня в шоке смотреть ей вслед. Блин, да кто? Что за фигня?!

Господи. Ладно хоть скандал среди преподавателей не разразился насчет наших с профессором отношений. Вот что значит хорошая репутация, да? Я задумчиво опускаю взгляд на пол в трещинках. Этому ненормальному тут на слово верят. Несмотря на фотки. Забавно.

Я собираюсь было пойти на пару, как позади хлопает дверь и голос зовет меня:

— Цветкова.

Боже. Только думала о нем…

— Не разговариваю с тобой. — прикрыв глаза, говорю я. Да, я все еще помню, что меня обломали с сексом. Ну и про то, что он натворил утром, посадив меня в такси.

34

************

После первой пары в институт заезжает брат, передав мне мой рюкзак, в котором конспекты с зачеткой и ручкой, и еще теплую кофту.

— Тупица. — говорит он мне напоследок. — Еще раз телефон вырубишь и исчезнешь на ночь — я к тебе трекер пришью.

— Угу. Извини. — бурчу я, запихивая сумочку, с которой я хожу со вчерашнего дня, в рюкзачок. — Просто телефон сел.

— Ты заколебала уже. На день рождения подарю повербанк.

— Все, пока. Мне на пару нужно, опоздаю.

— Ага, вали. — закатывает он глаза и уходит, а я забегаю обратно в институт.

Обычно день зачета по предмету профессора, превращался у нашей группы в цирк из-за меня. Последний раз, когда я сдавала зачет, и по фамилии встала из-за стола, абсолютно вся группа дружно повернула головы, наблюдая с горящим в глазах интересом за моим путешествием к месту силы… ой, нервного срыва.

Я реально тогда думала, что меня до старости будут преследовать кошмары про институт, где будет это ублюдское выражение профессорского лица, которое я каждый раз наблюдала на зачетах. Типа «Так смешно смотреть, как ты из кожи вон лезешь. Ну давай, еще заплачь» или «Даже если ты выпрыгнешь в окно — я потом просто его закрою, чтобы не дуло».

Рафинированный садизм.

И непостижимая глубина моего отчаянья, когда смотришь на человека и понимаешь, что нет и не будет в жизни ситуаций, в которых он над тобой сжалится. Он — неумолимый, как стихия.

Так вот…

Благодаря Тане я забываю на целое утро о том, что у нас должен быть зачет. И как же хорошо, что я решаю то ли по велению сердца и глубин моего разума, то ли благодаря тому, что продрогла до костей на улице, позвонить брату и попросить привезти кофту заодно с рюкзаком, а не стрельнуть листочек и ручку у подруг, чтобы записывать конспекты.

Потому что о зачете я вспоминаю только непосредственно преред ним.

— Кать, в этом семестре должно быть полегче, да? — хмыкает Алена, взяв меня под ручку перед следующей парой, пока я пытаюсь понять, о чем она. Она всю прошлую пару сралась в том институтском чате с другими девушками, несмотря на мои просьбы этого не делать, поэтому я сначала думаю о том, что она говорит об этом. Только не могу понять, что к чему. Но потом она продолжает: — Зачет у нашей «Снежной королевы», как его обозвали. Помнишь?

Моя спина покрывается против воли холодным потом. Это инстинктивная реакция на слова «зачет у профессора».

Блин.

Кофе на этом перерыве я не пью, пытаясь справиться с тахикардией. Вместо этого я покупаю в столовой холодный ромашковый чай и раскачиваюсь на стуле, попивая его через соломку, пока девочки листают конспекты, разложив их на столе. Я листаю свой на коленках, но на автомате и только потому что это успокаивает.

— Катюх. — подходит ко мне Виталик из нашей группы. — Одолжи конспекты на зачет, а? Я свои просрал.

— С чего бы? — отмираю я, пока Света вздергивает красиво подстриженные и покрашенные у мастера брови, глядя на Виталика, как на полного кретина. Тот пихает руку в карман, пожав плечом.

— Ну тебе они явно теперь не нужны. Скидку на зачет по знакомству сделают. — произносит он, а я выплевываю от шока трубочку.

— С хрена ли мне сделают скидку?!…

— Пошел вон. — перебивает и его попытки что-то сказать, и мои повозмущаться дальше, Света. — Еще раз что-нибудь ляпнешь такое — я тебе ноги и руки выверну и скажу, что так и было. Тупица.

— Че начинаешь-то, психичка? — бурчит недовольно Виталик, но уходит, оставив меня в прострации смотреть на свой ромашковый чай. Нет, все-таки, в глазах всего института я теперь так и выгляжу. Зачет «по знакомству». Хорошо, что хоть не про «через постель» сказанул.

Чудесно просто. Теперь в нашем цирке будет немного другое представление.

С чего она так уверены-то в моем легком зачете? Что-то мне подсказывает, что