Клятва дьявола - М. Джеймс

Через мгновение я медленно отстраняю её от своего члена, и Мара, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, с опухшими губами и влажными глазами, начинает задыхаться. Мой член дёргается на воздухе, пока я даю ей отдышаться, предэякулят свободно стекает по нему, покрытому её слюной, но я даю ей лишь мгновение. Она открывает рот, чтобы выплеснуть на меня какую-то гадость, я уверен, но прежде чем она успевает что-то сказать, я хватаю её за шею одной рукой, а другой сжимаю свой член и снова прижимаю её губы к своей ноющей плоти.

На этот раз я точно кончу. Я погружаюсь в её горло так же, как раньше погружался в её киску, и чувствую, как она давится, а мои яйца напрягаются до предела, и по спине пробегает жар. Я крепко сжимаю её шею и стону, чувствуя, как по члену струится первая порция спермы.

— Чёрт, хорошая девочка, чёрт... чёрт... возьми всё до последней капли... чёрт, я сейчас так мощно кончу тебе в глотку... Мара!

Я рычу её имя, кончая ей в рот, чувствуя, как она судорожно глотает, давясь моей спермой. Это чертовски эротично, это самое горячее, что я когда-либо испытывал в своей жизни, и ни один минет уже не будет таким, как прежде. Я не хочу, чтобы мой член был во рту у другой женщины, никогда... Я хочу, чтобы Мара всегда была рядом, чтобы она задыхалась от моего члена, пока я покрываю её язык и горло своей горячей спермой.

Это длится дольше, чем я думал, — бурный оргазм, который затмевает всё, что я когда-либо испытывал. Я держу её на своём члене, струя за струёй изливаясь ей в рот, и настолько погружаюсь в мучительное наслаждение, что почти не слышу, как открывается дверь.

Я оборачиваюсь, и последние крупицы удовольствия улетучиваются, когда я отстраняю Мару от своего члена, чтобы она могла отдышаться, и смотрю, кто, чёрт возьми, посмел меня потревожить.

И тут в дверях, бледную как привидение и потрясённую до глубины души, я вижу человека, которого, как мне казалось, я никогда не увижу в Нью-Йорке.

Мою бывшую — несостоявшуюся невесту Светлану.

ГЛАВА 23

МАРА

Я даже не сразу понимаю, что происходит. Глаза у меня мокрые и затуманенные от слёз, в горле першит, во рту привкус его спермы, а голова болит от того, как он вцепился в мои волосы. И, вопреки всякой логике, я такая мокрая, что чувствую, как насквозь пропитываются влагой и трусики, и леггинсы. Моё лоно пульсирует, клитор набух и стал таким чувствительным, что, кажется, я бы кончила, если бы хоть на мгновение прижалась к нему промежностью. Илья смотрит на дверь, и его лицо внезапно искажается от ярости.

Я слышу стук каблуков по паркету и пытаюсь подняться, но Илья дёргает меня за волосы, удерживая на коленях между своих ног. Я оборачиваюсь, и у меня округляются глаза, когда я вижу высокую, роскошную женщину со светло-русыми волосами и голубыми глазами, которая обходит его стол и останавливается меньше чем в полуметре от меня.

Её взгляд скользит по мне, стоящей на коленях, по Илье, развалившемуся в кресле, по его руке, сжимающей мои волосы, и по его полувставшему члену, упирающемуся в расстёгнутую ширинку, как будто ему всё равно. Её взгляд на мгновение задерживается на его члене, и я вижу в её глазах неприкрытую ревность... и гнев.

Необузданный, неприкрытый гнев.

Она протягивает руку, её лицо становится бледной маской, она хватает меня за предплечье и оттаскивает назад, выкрикивая что-то по-русски. Её ногти впиваются в мою кожу, и я слышу, как она переходит с русского на английский.

— Кто она такая, чёрт возьми?

Илья в мгновение ока вскакивает на ноги, отпускает мои волосы, хватает меня и вырывает из рук женщины, толкая меня за спину и сверля её взглядом. Даже полураздетый, с торчащим членом, он великолепен в своём гневе и внушает страх. Но женщина не сдаётся. Она смотрит прямо на меня.

— Ты, — холодно произносит она. — Это ты во всём виновата.

Я инстинктивно делаю шаг назад.

— Я не... — Мысли в голове несутся вскачь. Он женат? Это его жена? Неужели всё ещё хуже, чем я себе представляла?

— Не ври мне. — Она смотрит на меня из-за Ильи, который преграждает ей путь ко мне. — Это из-за тебя он всё бросил. Из-за тебя он вышвырнул меня, как мусор.

— Я не понимаю, о чём ты. — Мой голос звучит слабо, горло пересохло от того, что я давилась членом Ильи. Я всё ещё чувствую его вкус на языке. Я так возбуждена, что у меня подкашиваются ноги, и, несмотря ни на что, я хочу узнать, что за удовольствие он мне обещал. В моей душе разгорается гнев... как он посмел втянуть меня в это? Как он посмел обещать мне что-то после того, как я, чёрт возьми, приползла к нему, а потом не довести дело до конца? — Я даже не знаю, кто ты такая.

— Светлана. — Она выплёвывает своё имя. — Его невеста. Или была невестой, пока не появилась ты.

Невеста. Это слово звучит как удар. У Ильи есть невеста. Была невеста. И он никогда об этом не упоминал, ничего не говорил, просто держал меня здесь, как...

— Светлана. — Голос Ильи звучит смертельно спокойно. — Уходи. Сейчас же.

— Нет. — Светлана, надо отдать ей должное, не уступает, несмотря на то, как устрашающе сейчас выглядит Илья. — Нет, пока ты не объяснишь. Нет, пока ты не скажешь мне, зачем ты выкидываешь два года на это... на это ничтожество.

— Я сказал, уходи. — От него исходит холодная ярость. — Это моё последнее предупреждение.

— Или что? — Светлана смеётся, и в её смехе слышится истерика. — Причинишь мне боль? Уничтожишь меня? Ты уже сделал это, Илья. Ты уже...

— Как ты сюда попала? — Его голос по-прежнему тих, по-прежнему сдержан, но я слышу в нём ярость.

— Я сказала охраннику, что я твоя невеста и у меня есть полное право находиться здесь. — Голос Светланы дрожит, её идеально подведённые глаза начинают блестеть, а самообладание даёт трещину. — Потому что я твоя невеста, Илья. У нас договорённость. У нас планы. У нас...

— У нас ничего нет, и я не делал тебе официального предложения