Охотясь на злодея - Рина Кент

— Да пошел ты нахрен.

— До этого мы тоже скоро дойдем. Но сначала – где Кевин?

— Никакого Кевина нет.

— Ты прислал мне фотографию, ублюдок.

— Старую. Пришлось нехило так перелопатить мою с ним переписку, чтобы ее найти, — он переворачивает нас, пользуясь моментом моего замешательства.

Теперь уже я смотрю на него снизу вверх, пока он обхватывает рукой мое горло.

— Подумал, что единственный способ заставить тебя приехать – это сыграть на твоем нелепом чувстве собственничества, но не хотел рисковать и подставлять живого человека, вдруг ты бы его убил.

Умно. Он прав, потому что я бы, наверное, и живого места на Кевине не оставил, если бы увидел его здесь.

— Заблокируй его, — говорю я вместо этого.

— Что?

— Заблокируй Кевина. И чтобы ты больше с ним не переписывался, — его смех звучит низко, с ноткой чего-то безумного.

— Сначала ты закатил целую истерику, что я попросил тебя приехать, а теперь хочешь, чтобы я заблокировал Кевина? А что дальше? Попросишь заблокировать всех моих знакомых?

— Желательно.

— И ты бы сделал то же самое, если бы я тебя о подобном попросил?

— Я ни с кем не трахаюсь, Юлиан.

— Ни с кем кроме меня, — его ноздри раздуваются, а я бесстыдно пялюсь на его губы. Блять. Кажется, я соскучился по его поцелуям.

Он наклоняется, его нос касается моего, а губы замирают так близко, что я почти чувствую их вкус на своем языке.

— Скажи это, малыш, — шепчет он.

— Сказать что? — я облизываю губу в надежде сократить дистанцию между нами.

— Что я единственный, кто у тебя когда-либо будет.

— Размечтался, — я почти простонал эти слова, потому что он дышит прямо мне в губы, от чего их начинает покалывать, но все еще меня не целует.

— В таком случае… — Юлиан облизывает мою губу, а затем отстраняется, но я хватаю его за шею сзади.

— Я, блять, ненавижу тебя, — рычу я, а затем впиваюсь в его губы.

Операция «Держать дистанцию» провалена.

Глава 27

Юлиан

Вон в бешенстве.

И меня это дико заводит. У меня такой стояк, что это даже не смешно. Я устал пытаться в этом разобраться, так что решил просто принять это как данность.

Но кого я обманываю? Рядом с этим парнем я всегда нахожусь в состоянии возбуждения.

С того самого момента, как снова увидел его в том ресторане, если быть до конца честным.

И нет, по моему скромному мнению, это не перебор. Просто меня, по всей видимости, влечет к тому, кто совершенно не в моем вкусе.

Что ж, он был первым парнем, в которого я влюбился, так что, возможно, причина этого безумия кроется именно в этом.

Или в поцелуях.

Черт возьми, я чуть ли не лопаюсь от похоти, потому что откуда, блять, он так умело целуется?

Тревога разливается по мне при мысли о других, кто испытал на себе ощущения от его гипнотизирующего рта.

В то время как я всегда нетерпелив, стремясь к силе, Вон целуется так же, как ходит, говорит и трахается – с контролем. Он заставляет меня замедляться, целуя до оцепенения, вылизывая мой рот изнутри, пробуя меня на вкус.

Проникая в меня.

И все, что я могу сделать, это только подчиниться ему, позволяя проглотить меня целиком.

Он переворачивает нас так, что моя спина ударяется о матрас, и он оказывается сверху, его пальцы путаются в моих волосах, колено зажато между моими ногами, слишком близко к моему ноющему члену.

Давайте меня не осуждать. Неделя – это дохрена.

И мне странным образом нравится наша борьба за власть. К моему же удивлению я слишком легко готов позволить ему делать со мной все, что ему, блять, захочется.

— Тебе нужно научиться перестать меня провоцировать, — шепчет он горячим, хриплым голосом мне в губы, он пропитан похотью и гневом.

Мое любимое сочетание.

Блять, обожаю, когда он такой ворчливый. Как его драгоценный контроль трещит по швам в ту же секунду, когда он ко мне прикасается.

— Неужели?

Его взгляд концентрируется на моем рту, когда я высовываю язык, облизывая нижнюю губу. Его голос звучит грубо:

— Абсолютно.

— Я подумаю об этом.

— Этот рот, — из его груди вырывается рычание, прежде чем его губы снова захватывают мои.

На этот раз поцелуй жестокий и грубый. Он с силой всасывает мои губы, покусывая язык, словно хочет сожрать меня к чертям собачьим.

— Почему ты на вкус как самое лучшее, что я когда-либо пробовал? — стонет он, в его голосе звучит наполовину благоговение, наполовину раздражение.

— Это моя суперсила, — я тяжело дышу, проводя языком по его губам, пока мои пальцы мечутся по его телу – скользят под рубашку, очерчивая рельеф груди и изгибы спины. Я трогаю его везде, где только могу.

— Почему именно ты? — его голос опускается до приглушенного бормотания.

— Мне тоже это интересно, — шепчу я в ответ.

Его глаза вспыхивают, встречаясь с моими. Они впиваются в меня глубоко, такие красочные и темные от похоти. Но ненадолго, как и тот его странный взгляд.

Я бы все отдал, чтобы залезть к нему в голову и узнать, о чем он думает.

Вон стягивает мою футболку через голову и отбрасывает ее в сторону, а я делаю то же самое с его одеждой, не в силах насытиться его телом. Оно соткано из резких линий и симметрии, – подтянутый пресс сужается к рельефной талии. Даже родинки – одна возле пупка, другая на груди – лишь делают его еще более до безумия идеальным.

Разве родинки вообще могут быть такими красивыми, или я просто окончательно сошел с ума?

Наверное, и то, и другое.

Да, сойдемся на обоих вариантах.

Я отвлекся, и теперь его пальцы нерешительно исследуют меня, пробегая по груди, задевая сосок.

Невинность всего происходящего сводит меня с ума.

Я постоянно забываю, что я первый парень у Вона – технически его первое «что угодно», и нет, Даника, блять, не считается.

Мне нравится, как сосредоточенно он выглядит. Его брови нахмурены, губы приоткрыты, выпуская неглубокие вдохи, и я чувствую, как его растущая эрекция прижимается к моему бедру.

— Нравится то, что ты видишь,