Невинная вдова - Анна О’Брайен

— Ты себе и представить не можешь, как меня раздражает ее самоуверенность, — шепнула мне на ухо Изабелла.

— Полагаю, у нее есть на то основания, — отозвалась я, демонстрируя недавно приобретенную терпимость.

— То, что ей удалось наконец-то родить сына?

Я промолчала, не желая бередить душевные раны Изабеллы. После смерти ребенка ей до сих пор не удалось зачать. Впрочем, она держала свои чувства под замком и не делилась со мной переживаниями. Тем не менее меня ничуть не удивило то, что она так презирает нашу плодовитую королеву, подарившую королю трех дочерей, а теперь еще и здоровенького сынишку, в честь которого и были организованы празднества.

Маленький наследник, принц Эдуард, совершил свой первый официальный выход в свет в резной дубовой колыбели, украшенной золотой бахромой и алым атласом. Королева взяла его на руки, чтобы все могли полюбоваться принцем и отметить его удивительное сходство с отцом.

— Он прекрасен. Поистине достойный наследник, — бестактно пробормотала я.

— Ты так думаешь?

Очередным источником разочарования моей сестры являлось то, что это дитя вытеснило Кларенса с позиции наследника престола.

— Кларенсу не видать короны, Изабелла. Тебе лучше с этим смириться.

Возможно, я опять продемонстрировала бессердечность? Я решила, что это всего лишь честность. Хотя другие на моем месте были бы осмотрительнее в выборе слов.

— Могла бы и не радоваться этому так откровенно! — выпалила в ответ Изабелла.

Я почувствовала, как из моей души улетучиваются остатки сочувствия.

— Я вовсе не радуюсь. Какое мне дело до того, сколько еще сыновей родится у короля? Да и тебя это не должно волновать. Кларенс и без того обладает огромным влиянием. Неужели тебе этого мало? Ему уже принадлежит половина земель нашего отца. Мне казалось, этого более чем достаточно.

Я отказывалась верить в алчность сестры. После смерти графа король разделил его владения между Кларенсом и Глостером. При этом Кларенс на правах старшего брата захватил бóльшую часть.

Не обращая внимания на окружающих, Изабелла в ярости обернулась ко мне.

— Кларенс заслуживает большего! Он заслуживает… — Она осеклась, так и не договорив, чего, по ее мнению, заслуживает Кларенс. — Это не имеет значения. Сейчас не самое лучшее время рассуждать об этом.

Я считала, что для подобных разговоров никогда не наступит подходящее время. Яркий румянец залил светлую кожу Изабеллы от выреза платья до корней волос. Я с облегчением отвернулась от нее, сосредоточив внимание на счастливой королеве с младенцем на руках. Малыш крутился и размахивал крохотными кулачками. Эдуард улыбался и приглаживал большой ладонью вьющиеся белокурые волосики сына. Другой рукой он дал знак музыкантам. Начались танцы. Праздник живо напомнил мне о минувших днях, но в этих воспоминаниях не было горечи. Я с головой окунулась в веселье, которое омрачало только то, что герцог Глостер старательно держался на расстоянии. Мы как будто существовали в разных кругах. Эти круги порой соприкасались, порой пересекались, но не предполагали ни малейшей близости принадлежащих к ним людей. За весь вечер мы не обменялись и двумя десятками слов, а то, что прозвучало, не выходило за рамки общепринятой вежливости. Глостер грациозно и совершенно отрешенно склонялся над моей рукой, а я отвечала ему элегантными реверансами, к которым не смогла бы придраться даже королева Маргарита. Все-таки, живя при ее дворе, я кое-чему научилась.

— Добро пожаловать ко двору, леди Анна. Рад видеть вас в добром здравии.

— Благодарю вас, милорд.

На что, на что, а на здоровье я и в самом деле не жаловалась. В прошлый раз его глазам предстало жалкое зрелище — оборванная и исхудавшая Анна Невилль. Возможно, он на это намекает? Оскорбленное тщеславие заставило меня заскрипеть зубами. Я тут же решила, что ни за что не стану предъявлять претензии на внимание Ричарда, если он сам не предпримет каких-либо шагов мне навстречу. Хотя я к этому общению совершенно не стремлюсь, поспешила добавить я, чувствуя, как стремительно падает мое праздничное настроение. Если Глостер от меня отказался, что ж, мне оставалось лишь пожелать ему счастья с его избранницей, кем бы она ни была. Но мой взгляд то и дело пересекал бальную залу, устремляясь туда, где в данный момент находился Ричард, окруженный всеобщим вниманием. Мне пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы не присоединиться к сонму женщин, пожирающих глазами холостого и представительного коннетабля Англии. Я дала себе слово выбросить его из головы. Не хочу и не буду о нем думать!

Я нарушила свой обет лишь однажды, и то из-за короля, во время одного из танцев потребовавшего, чтобы его младший брат встал со мной в пару.

— Глостер, — махнул он Ричарду, — взгляни, ее высочество скучает. У нее нет ни мужа, ни партнера. Поспеши на выручку прекрасной даме. Потанцуй с ней.

Я почувствовала, как у меня в животе затрепетала крыльями целая стая бабочек. Не буду я с ним танцевать, решила я. Я должна что-то придумать…

— Не утруждайся, братец. — Возле меня откуда ни возьмись вырос сияющий широкой улыбкой Кларенс. — Я как раз собирался пригласить леди Анну на танец. — К моему изумлению, он завладел моей рукой, как будто имел на это полное право, а мое согласие вовсе и не требовалось.

— Потанцуй со своей женой, Кларенс, — осадил его король. — О леди Анне позаботится Глостер. Он танцует лучше тебя.

Я не поверила этому комплименту танцевальным способностям Ричарда. Судя по блеску в глазах Эдуарда, он и сам в него не верил. Я стояла, застыв как статуя. Что тут происходит?

— Как пожелаете, сир.

Кларенс поклонился Эдуарду, но его пальцы еще сильнее стиснули мою руку.

Воцарилась тишина, которую поспешил нарушить Глостер, тем самым решив исход спора.

— Это честь для меня — танцевать с леди Анной.

Я, прищурившись, смотрела на него. Он что, иронизирует? Но Ричард уже протянул мне руку и одновременно пристально взглянул в глаза Кларенсу, бросая ему недоступный моему пониманию вызов. Эдуард как завороженный наблюдал за тем, как расходятся круги от брошенного его рукой камня. Кларенс вынужден был ретироваться. Но я уже успела ощутить борьбу внутри этого странного треугольника, состоящего из Ричарда, Кларенса и меня. Однако при чем тут Эдуард? Зачем он вообще это затеял? Не все ли ему равно, с кем я буду танцевать? Прежде чем вместе с супругой присоединиться к танцующим, он оглянулся на меня с поистине дьявольской ухмылкой.

— Миледи, — вывел меня из задумчивости Глостер. — Раз уж все так этого хотят, давайте доставим им удовольствие. Мы должны сделать вид, что нам это чрезвычайно нравится. Пусть любуются. Хотя, с другой стороны… — он криво улыбнулся, — какое нам до них дело? Пусть думают что хотят.

Что за странные речи! Мне вообще показалось, что он говорит сам с собой, а не со мной. Я подняла голову и взглянула в его суровое лицо.