Все свободны! - Екатерина Юрьева

— Куда поедем?

— На первый проходящий.

— Поняла. Куда?

— До конечной.

— Мы продаем только плацкарту. И без мест.

— Давайте-давайте. То, что нужно.

— А деньги-то у тебя есть? — Вася открыла кошелек, перебирая у тетки на глазах российские и иностранные бумажки. — Хорошо. Значит, один билетик — к Синему морю. Получите — распишитесь.

— Где расписаться?

Кассирша засмеялась.

— В ведомости о сдаче денег. Вот твой билетик. Может, и нижняя полочка еще попадется. Мест много — не сезон. — Кассирша пересчитывала купюры. — Все правильно.

Вася отошла покурить. Ее качало. «Пить надо все-таки меньше», — совершенно не к месту подумала она и выдохнула. Захотелось писать. Туалета, понятно, на горизонте не наблюдалось. Как только она начала изучать задворки и оценивать их возможности, появился милиционер. «Ну все, как мы любим. Не спит наша родина ни в глухую ночь, ни на глухом полустанке. Горжусь. Жалко Скворцова нет, ему бы понравилось», — тоскливо вспомнила она Юрия Николаевича.

— Ваши документики?

— Пожалуйста. — Вася протянула свой загранпаспорт. — Извините, за границу едем.

— А что это так среди ночи — и за границу?

— Да вот настроение пришло.

— И где отдыхали?

— Тут недалеко — забор большой, высокий.

— Что, выгнали, что ли, и теперь — домой?

— Пожалуй, и так, — согласилась Вася.

— А там, я видел, какие-то крутые приехали. Везде охрана. А девок вот так с улицы берут. Интересно, — рассуждал мент, обращаясь скорее к кассирше.

— Да-да, — поддакнула та, выглядывая из окошка, — отстань от девчонки уже. Слава богу, вот и поезд. Ждать хоть не пришлось. Езжай, дочка, с Богом.

Вася направилась к перрону.

— А паспорт-то российский. И девка приличная, хотя и выпивши. — Кассирша беседовала со своим ментом, с тоской глядя Васе вслед.

— А толку-то. На ней, Никитична, не заработаешь.

Юра проснулся. Вдруг. Даже не проснулся, а подпрыгнул на пустой кровати. Васи не было. Он все понял. На ходу натягивая трусы, чуть не падая, он выбежал в коридор, заглянув по пути в пустую ванную.

— Вася, Васечка. Где ты? — И уже в коридоре: — Максимка, вставай, идиот! — И принялся колотить в дверь. — Васька пропала. Сбежала Васька.

Выскочил сонный Максим.

— Спокойно, Юрий Николаевич. Спокойно. Разберемся.

— Машину быстро.

— Юра, спокойно. Ты никуда не поедешь. — Максим уже застегивал брюки. — Я все улажу, Юра. Ты не в том настроении. Сегодня.

— Что ты уладишь? Что?

— Молчать, — спокойно сказал Максим. И в первый раз за всю историю службы и дружбы размахнулся и… дал Скворцову в зубы. Тот отлетел в глубь комнаты.

— Спасибо.

— Вот и славно. Какая теперь у нас диспозиция? Только не тараторь, Юра. Спокойно.

Скворцов, утираясь, схватил валявшийся на полу бумажник.

— Денег даже не взяла. Дура! Я идиот…

— Что идиот — понятно. Ты еще и бредишь.

— Слушай, Максимка, слушай, у этой идиотки фенька есть — купить билет на первый проходящий поезд, и в плацкарт обязательно. Здесь же станция недалеко. Может, она еще там околачивается.

— Успокойся. А куда она еще денется? Сиди здесь и не пей. Понял?

— Кто поедет?

— Сам.

— Вернуть, приковать, выпороть, распять, — бубнил уже себе под нос Скворцов.

— Отдыхай. — Максим хлопнул дверью.

Максим подъехал к станции и увидел хвост удаляющегося поезда. У кассы мотался мент.

— Служивый, скажи, девчонку тут не видел? Высокая такая…

— Елизарова. Я у нее паспорт проверил, там все в порядке, — с готовностью доложил мент. — А что, натворила что-нибудь? Я так и знал. Обворовала, наверное? Я сразу заподозрил. Я говорил тебе, Никитична. Я говорил.

Кассирша прильнула к решетке.

— И вправду, украла что? Точно. У нее ж в кошелке целых пятьсот долларов было. Я успела посчитать.

— Короче. Где девчонка, спрашиваю?

Мент понял, что все беседы отменяются.

— Да уехала твоя девчонка. Только что, на этом вот поезде. К Синему морю, да, Никитична?

— Какая следующая станция? Как проехать? — Максим сунул менту купюру. Тот засуетился, стал показывать и объяснять дороги и повороты.

— На вашей машине вы мигом догоните, вашблгрдие, — кивал мент, резво засовывая стольник в карман мундира.

Максим уже захлопывал дверь.

Кассирша смотрела вслед улетающей машине.

— Молодец, девчонка! — порадовалась она. — Так им, козлам, и надо! Мало еще взяла. Пятьсот долларов. — И захлопнула окошко.

Минутку посидев на своей нижней полочке и дождавшись отправления поезда, Вася пошла в ресторан. Она решила допиться до белой ручки, чтобы потом сесть на камушек у моря и как следует подумать, потому что сейчас думалки не было совсем. Поэтому она быстро выгнала погулять все мысли, которые еще могли толкаться в ее пьяной башке. В ресторане сидели парочки, в дальнем углу она заметила одинокого парня и, подойдя, спросила разрешения присесть. Потом заказала немного водки и яичницу — надо было начинать закусывать. Она поняла, что давно не ела и проголодалась. Парень, на вид ее ровесник, оказалось, служил научным работником на филологическом факультете в университете и ехал на какую-то чеховскую конференцию. Васе все это было хорошо знакомо. Она и сама моталось по таким забавным мероприятиям. А что, собственно, не прокатиться на халяву в теплые края, даже если там еще вполне прохладно. Все равно приятно морским воздухом подышать, от ерунды всякой отключиться. Вася рассказала ему, что работает на радио «Точка» — движет культуру к потребителю. Они быстро нашли общий язык, тем более что у обоих он заплетался. Дима, так звали ее нового знакомца, тоже набрался, хоть и сидел в ресторане один. «От скуки», — так он объяснил Васе свое поведение. Она его прекрасно понимала. Дима ехал в СВ в одиночестве, потому что его коллега приболел и в последнюю минуту от поездки отказался. Билет сдать не успели.

— А я в плацкарте. Иногда люблю, знаешь ли. А ехать — так вот просто приспичило.

— Бывает. Хочешь, поедем вместе. Все равно же койка пропадает. У меня и у моря отдельный номерок-с заказан. А что, отдохнем вдвоем? Не возражаешь? — маслено улыбаясь, Дима взял ее ладонь в свою руку.

Вася сквозь пьяную дымку посмотрела на себя и этого Диму. «И почему же я не встретила его, вполне милого, раньше и не подружилась с ним, а встретила Масика? И сидела бы сейчас тихо со своим Димой дома, а не металась бы ночью по лесам, как бешеная волчица. Или того лучше — сидела бы без своего Димы. Что тоже совсем неплохо у меня получалось не так давно. И вот зачем нужна мне сейчас в этом поезде и в этом угаре вся эта правда жизни?» Делать с правдой и правда было нечего. Очевидно, однако, было одно — жить Вася не могла теперь ни с кем, даже с собой.