Собачье счастье - Изабель Вульф

– Нет. И что же?

– Я хочу показать тебе дом, где я некогда жил. Мне показалось, что мой позвоночник свело судорогой.

– Давай-ка проверим, смогу ли я найти туда дорогу.

Мы миновали разрушенный Западный пирс и Дворцовый пирс, а потом, у Морского плаца, Дэвид повернул налево. И вот мы уже продирались по узким улочкам, среди пестрых вилл времен Регентства, выкрашенных в нежно-розовый, зеленый или голубой цвет, а потом ехали вверх по холмам, поднимаясь высоко над городом.

– Эгремонт-плейс, – сказал Дэвид. – Думаю, нам сюда.

– Да, сюда, – машинально подтвердила я и тут же поняла свой промах: Дэвид посмотрел на меня с удивлением.

– Ты права, – заметил он. – А вот и мемориальная арка. Боже, я все это помню…

Мы проехали под аркой и тут же оказались на Уэст-драйв. Чуть ниже, справа от нас, раскинулся Куинс-парк, откуда доносились детские голоса, скрип качелей и мерные шлепки теннисных мячей. Крепко стиснув руль, Дэвид медленно доехал до конца улицы и остановился напротив своего бывшего дома.

– Боже, Миранда, – воскликнул он. Мое сердце забилось еще сильней. – Мне вдруг стало как-то… странно. Понимаешь, это маленькое путешествие по тропе памяти… подействовало на меня сильнее, чем я ожидал.

«И на меня. И на меня».

Дэвид покачал головой, и я заметила, как напряжены мускулы его лица. Он повернулся ко мне.

– О, ты тоже опечалена. – Он взял мою ладонь в свою. – Это, конечно, мило с твоей стороны, Миранда, но беда произошла шестнадцать лет назад, и я уже давным-давно с ней справился. Просто сейчас, – он пожал плечами, – я снова увидел эти места… Я снова сюда попал, и это, конечно же, пробуждает воспоминания. Мы ведь были очень счастливы до… – он тяжело вздохнул, – той истории. Нам здесь хорошо жилось. У нас были славные соседи, – внезапно добавил он. – Макноты. Интересно, они все еще здесь живут? Я был бы рад с ними повидаться. Ведь, в сущности…

Мне стало совсем худо. «Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, НЕ НАДО!»

Но Дэвид уже открывал дверцу машины.

– Я только позвоню в дверь, ладно? Надеюсь, ты не возражаешь?

«Возражаю!!!»

– Конечно, нет, – как бы со стороны услышала я собственный голос.

– Ты можешь пойти со мной, если хочешь.

– Нет! – Он как-то странно посмотрел на меня. – То есть… нет, – повторила я более спокойным тоном. – Мне… не хочется.

– А почему?

– Ну… потому что если они больше здесь не живут, а мы будем стучаться вдвоем, нынешним хозяевам это может показаться подозрительным.

Дэвид кивнул.

– Ты права. Ладно, жди меня здесь. Я только позвоню в дверь и, если они все еще живут там, позову тебя, чтобы ты с ними познакомилась.

«Боже милосердный, только бы их не было…»

Я смотрела, как Дэвид переходит дорогу, и стук моего сердца был уже как барабанный бой. Дэвид немного постоял возле дома 44, а потом открыл соседскую калитку, прошел по тропинке к дому и позвонил в дверь.

«Господи, только бы их не было. Пожалуйста, пожалуйста, только бы их не было».

Он позвонил во второй, а затем и в третий раз. Мой пульс стал постепенно замедляться. Дэвид посмотрел на окно второго этажа, потом позвонил в последний раз и пошел обратно к машине.

– Они явно здесь не живут. «Спасибо тебе, Господи».

– А может, они в отъезде. С тобой все в порядке, Миранда?

– Конечно.

– А мне кажется, ты чем-то… встревожена. «О да».

– Нет, все нормально.

– А хочешь мы проедем мимо того дома, где ты жила? Это ведь недалеко отсюда, правда?

– Да – на Сэндаун-роуд, но, признаться, у меня нет особого желания туда ехать.

– Ну ладно, тогда не поедем.

Мы спустились на побережье и побродили по «Тропам», а потом вышли на пирс с его дешевыми развлечениями.

– А когда-то мы это обожали, – промолвил Дэвид, проходя мимо игровых автоматов. – В детстве мы с Майклом вечно здесь ошивались. А когда я подрос, то встречался здесь с одной барышней. Я с ума по ней сходил, – смеясь, признался он. – Ее звали Шанталь, она приезжала из Франции по студенческому обмену. Она стала моей первой женщиной, и произошло это в 1982-м. А кто был первым у тебя?

«Джимми. Джимми. В марте 1987-го».

– Ой, Миранда, прости – я тебя смутил. Пожалуйста, забудь об этом на редкость бестактном вопросе. – Дэвид снял свой льняной пиджак. – Становится жарко, правда? Давай немного походим по берегу.

И мы побрели на восток, по направлению к эспланаде. Мы шли рука об руку, и морской бриз играл нашими волосами. Дэвид взглянул на часы.

– Уже час. Ну что, перекусим где-нибудь через полчаса? Или ты уже проголодалась?

«Какой там голод – я ног под собой не чую от волнения!»

– Нет, я не голодна, – чуть слышно ответила я.

Мы прошлись по шуршащей гальке. Эта часть пляжа оказалась относительно безлюдной, и я заметила пустую скамейку.

– Дэвид, – заговорила я, чувствуя сильнейшее сердцебиение. – Не могли бы мы присесть на пару минут?

– Ну конечно – о чем речь!

Мы сели на скамейку – бок о бок, соприкасаясь бедрами и переплетя пальцы рук. Мы слушали жалобные крики чаек, кружащихся над нами, и шум медлительных волн, которые то надвигались на нас, то отступали. На берег… Обратно… На берег… Обратно… Возникало ощущение, что это вздымается и опускается грудь какого-то великана. Я попыталась дышать в унисон с морем, чтобы хоть немного успокоиться.

«Вот и настал тот момент».

– Дэвид, – начала я, – мне нужно тебе кое-что рассказать.

До меня донесся его смех.

– Ну сколько можно играть в эту игру? Я думал, тебе уже надоело.

Я разглядывала засохшую водоросль, лежавшую возле моих ног. Она почернела и стала хрупкой.

– Это не игра. Я действительно должна тебе кое-что рассказать. Это очень важная вещь, которую ты должен знать обо мне, и на самом деле мне надо было рассказать о ней еще во время нашей первой встречи.

Дэвид помрачнел, и мускулы его лица напряглись. Он наконец понял, что я не шучу.

– Но я молчала до сегодняшнего дня по одной очень веской причине. Произошло нечто совершенно неожиданное – я полюбила тебя. А когда это случилось, я поняла, что мне не просто трудно, но почти невозможно открыть тебе мою тайну. Все это время я боролась с собой.

Дэвид покачал головой. Он был явно ошеломлен.

– Миранда, ты сейчас такая серьезная.

– Но это очень серьезно. Он посмотрел на меня.