Спасение в любви - Робин Карр

— У нас нет других свечей? — спросила та.

— Нет, кроме этих, больше никаких.

— А фонари?

— Да, у меня есть парочка.

— Принеси самый мощный. Если ребенок начнет выходить до приезда Джона, мне может понадобиться тебе посветить.

— Мне?

— Джек, нас здесь всего двое. И один будет выталкивать, а другой ловить. Что ты предпочитаешь?

— Ох, — вырвалось у Джека, и он ушел за фонарем. Принес и направил свет прямо ей в глаза, демонстрируя мощность. Мел рывком отвернулась, и он выключил фонарь.

Она потерла глаза.

— О, черт. Может, тебе лучше взять на себя выталкивание. Я как-то спокойнее. Да, я голосую за тебя, — сказала Мел.

Джек опустился на одно колено рядом с кроватью:

— Мелинда, как ты можешь иронизировать в такой момент?

— Я знаю, что тебе принадлежит бар и дома ты алкоголя не держишь, — произнесла она, задыхаясь. — А жаль. Может, мне стоило бы глотнуть немного спиртного — иногда оно замедляет родовой процесс.

— К следующему ребенку мы исправим это упущение.

— Ты опять говоришь так, словно может быть следующий, — сказала она. — Просто абсурд.

— По-моему, мои способности на этот счет говорят сами за себя. Но, Мел, я хочу детей только делать, а не принимать еще и роды.

— Да, я и не сомневаюсь, — ответила она и снова скорчилась. Она старалась преодолеть боль частым дыханием, но это давалось ей все труднее — схватки становились все длиннее и чаще. Мел посмотрела на часы. — Господи, — вырвалось у нее. — Думаю, теперь я буду относиться к роженицам с гораздо большим сочувствием. Точно буду.

— Мел, что мне делать? — спросил Джек.

— Принеси стул… Или еще что-нибудь. Сейчас остается только рожать.

Джек сходил в детскую и принес кресло-качалку. Поставил его около кровати, сел на краешек и подался вперед, к Мел.

— Ты врезалась в поваленное дерево? — спросил он и, взяв с кровати полотенце, стал вытирать пот ей со лба.

— Да, чуть-чуть. У меня началась схватка, первая настоящая схватка. Я отвлеклась на нее как раз перед ним.

— Так у тебя не из-за аварии начались роды?

— Нет. Я думаю, что у меня они шли весь день, просто я этого не понимала. У меня же болела спина, прямо убивала меня!

— Я приехал именно поэтому. Пейдж сказала, что у нее так было.

— Благослови ее Бог. М-м-м… — Мел снова схватилась за живот, казалось, эта хватка будет длиться вечно. Когда ее наконец отпустило, она откинулась на подушки и, закрыв глаза, постаралась отдышаться. — Господи, это труднее, чем кажется. Но малыш хотя бы слез с моего позвоночника.

— Как жаль, что я не могу поменяться с тобой местами.

— Мне тоже жаль. — Мел закрыла глаза, и через пару минут ее снова скрутила схватка. Она задышала часто-часто.

Джек сходил в ванную, намочил маленькое махровое полотенчико и стал протирать ей лоб и шею.

— Как приятно.

— Ты должна дождаться Джона.

— Джек, я делаю все, что могу.

Схватки накатывали одна за другой, Джек держал ее за руку, протирал влажной тканью лицо и успокаивающе бормотал:

— Все хорошо, детка, все хорошо…

— Я знаю, что все хорошо! Прекрати! — рявкнула на него Мел.

О, про это он слышал — ты делаешь все, что можешь, а она тебя все равно ненавидит.

— Извини, — пробормотала она. — Переходный период.

— Переходный?

— Роды приближаются, — пояснила Мел и после следующей схватки добавила: — Что-то изменилось. По-моему, ребенок двигается вниз. Такое впечатление, что в любую минуту…

Она не успела закончить предложение, потому что чуть не свалилась с кровати от внезапно накатившей потуги. Стараясь удержаться на плаву, Мел перестала следить за своим дыханием. Две минуты — это очень, очень долго, когда это твоя схватка. И когда ты смотришь на чужую — тоже. Мел наконец отпустило, и она рухнула на подушки, стараясь отдышаться.

— Джек, — задыхаясь, произнесла она. — Ты должен посмотреть меня. Возьми фонарь и посвети в промежность. Посмотри, открыт ли родовой канал, и скажи, виден ли ребенок.

— И как мне его искать? — поинтересовался тот.

Мел сузила глаза.

— У него есть волосы, — сердито бросила она.

— Ладно, не злись, а то у меня ничего не получится.

Мел подтянула ноги, согнула их в коленях и раздвинула, а Джек направил ей в промежность луч фонаря.

— Вот это да, — сказал он, подняв голову и глядя на нее поверх ее поднятых коленей. Он даже немного побледнел.

— Покажи мне, большое ли раскрытие, — сказала Мел, сложив пальцы в колечко. Джек в ответ показал ей значительно больший размер отверстия.

— Господи, — вырвалось у нее.

Джек выключил фонарь.

— Мелинда, я хочу, чтобы ты подождала Джона…

— Меня уже тошнит от твоего ожидания! — разозлилась Мел. — Слушай, Джек, у меня начинает выходить ребенок. Время подошло. И ты сейчас сосредоточишься и будешь мне помогать. Понял?

— Мелинда…

Она схватила его за руку и впилась ногтями в запястье.

— Думаешь, я не хочу, чтобы роды принимал Джон?

Джек пару секунд обдумывал, не повторить ли просьбу подождать еще раз. Но он понимал, что командует здесь она, и вообще очень хотел проверить, цела ли его рука. Она все равно не станет его слушать, так что лучше вернуться к тому, что ему всегда хорошо удавалось, — к исполнению приказов.

— Понял, — ответил он.

— Хорошо, тогда сделай вот что. Расстели одеяльце в изножье кровати, вон там. Детское одеяльце. Слышишь?

— Да.

— Так, теперь вытащи из моей сумки два зажима и ножницы. И отсасывающий баллончик. Еще нам нужна емкость для плаценты — большая миска или кастрюля. Потом ты пойдешь в ванную, закатаешь рукава и вымоешь с мылом руки до локтя. Побольше мыла и самую горячую воду, какую только сможешь вытерпеть. Вытрешь руки досуха. Когда ты все это проделаешь и вернешься, отверстие будет уже больше. Понял?

— Да.

Джек раскрыл сумку и стал рыться в ней. После пары ненужных предметов он добрался до того, что Мел опознала как зажим. Отсасывающий баллончик оставался для него полной тайной. Мел снова приподнялась и с громким и каким-то звериным рыком начала тужиться. Она держалась за разведенные бедра и выталкивала ребенка, пока лицо не начинало багроветь. Поддавшись интуиции, Джек взял фонарь и направил его в промежность. «Господи!» — мелькнуло у него в голове. Покрытый волосами кружок — головка его сына — действительно стал больше. Он подумал, что нет уже никакого смысла просить ее подождать.