Такая разная любовь - Маргарет Пембертон

В черных кожаных брюках и такой же куртке, надетой поверх бирюзовой футболки, Кики стояла на пороге своей квартиры и прощалась с ней навсегда. Последние полтора месяца после кошмарного концерта в «Грантли» она почти все время отсиживалась здесь, много пила и обдумывала самое важное в жизни решение — стоит ли покончить с этой самой жизнью.

Черт возьми, разве у нее есть выбор? Если не считать кратких дней славы в конце семидесятых — начале восьмидесятых, она никогда не была настоящей рок-звездой, а теперь — ясное дело — уже никогда не будет. И только сейчас, спустя тридцать лет, в ее тупой башке забрезжил наконец свет истины. Так ради чего жить? Что ей теперь остается? Кики обвела глазами свою грязную, запущенную квартиру, и ответ пришел сам собой: чертовски немного.

После долгих часов, проведенных за бутылкой водки, голова гудела как колокол, а тело ломило так, будто по нему проехался тяжелый грузовик. Кики швырнула сумку и портативный компьютер на заднее сиденье своего потрепанного «фиата-уно» и с отвращением оглядела машину. Одна мысль о том, что ее увидят за рулем этой развалины, лишила Кики остатков самоуважения.

Теперь у нее нет тех денег, которые сшибают рок-звезды. Конечно, Кики все еще получала гонорары за песни, написанные вместе с Джералдин, но этих крох не хватало, чтобы поддерживать должный стиль жизни. Какая радость в том, что тебя по-прежнему узнают на улице, если ты нищая как церковная мышь и едва сводишь концы с концами? Каждый раз, встречая случайных поклонников, Кики испытывала бесконечное, невыносимое унижение.

С трудом преодолевая тошноту, Кики уселась за руль и повернула ключ в замке зажигания. Множество других бывших рок-звезд сумели неплохо устроиться, найдя себе подходящее занятие все в той же музыкальной индустрии — они стали продюсерами или администраторами. Но Кики даже не пыталась. Ей не хотелось быть все время за сценой. Не о такой жизни она мечтала. Ей нужно было только одно: блистать на эстраде в свете прожекторов.

Отъехав от тротуара, Кики вдруг поймала себя на том, что думает о себе уже в прошедшем времени. Что ж, значит, так тому и быть. Она не станет тянуть эту волынку еще два-три десятка лет, не превратится в такую же старую развалину, как эта машина. У нее еще осталась кое-какая гордость, пусть даже истрепанная до дыр. Конечно, все пошло бы иначе, если бы у нее хватило здравого смысла найти себе богатого мужа. Тогда она смогла бы ходить с гордо поднятой головой. Но идея замужества никогда не привлекала Кики. Брак — слишком большая обуза, он требует соблюдения множества условностей, и, наконец, это так скучно. У Кики всегда было чисто мужское отношение к сексу: она предпочитала максимум разнообразия и минимум обязательств. Это как нельзя лучше сочеталось с родом ее занятий. И вот в конечном счете она осталась одна.

Хмурая и подавленная, она медленно выехала на Норт-серкюлар. Несмотря на многолюдное окружение и бесконечные тусовки — необходимый атрибут жизни рок-звезды, — Кики всегда была одна. Одиночество стало ее постоянным спутником, после того как она съехала с квартиры в Кенсингтоне, где когда-то жила вместе с Примми, Артемис и Джералдин. Но это было слишком давно, совсем в другой жизни.

Неожиданно пришло в голову, что в машине нет карты. Но Кики лишь безразлично пожала плечами. Ее путь лежал на запад. Корнуолл где-то там, и он достаточно велик.

Найти его будет нетрудно.

Примми и Джералдин сидели на садовой скамейке, любуясь цветниками.

— Ты могла бы устроить здесь патио, — предложила Джералдин. На коленях у нее покачивалась тарелка с тостом. Обеими руками Джералдин сжимала кружку с чаем.