Королева четырех королевств - Принцесса Кентская

На следующий год коннетабль Артур де Ришмон отвоевывает Париж и велит англичанам покинуть город вместе со всем имуществом. Еще один триумф де Ришмона, протеже Иоланды, хотя англичане до сих пор держат под контролем Нормандию, часть Гиени и Мэня. Кроме того, Иоланда с удовольствием замечает, что король прислушался к ее совету и назначил Жака Кера главой Монетного двора. Вслед за этим Карл делает его казначеем; кроме того, Жак становится для королевского двора главным поставщиком предметов роскоши. Старая королева вскоре после этого встречается со своим приятелем-купцом, когда он в очередной раз заезжает в Марсель. Когда ей сообщают, что Жак прибыл в порт, она приглашает его на обед к себе во дворец.

– Дорогой Жак, мне было очень приятно услышать о вашем новом назначении – абсолютно заслуженном. – Ей кажется, что Жак краснеет.

– Сударыня моя, ваше Величество, я прекрасно осведомлен о том, благодаря кому мне выпала такая честь, и вновь торжественно вам клянусь, что всегда буду к вашим услугам, – он говорит это с таким низким поклоном, что Иоланде приходится закусить губу, чтобы не рассмеяться.

Назначение Жака Кера на высокую должность так радует Иоланду, что она решает пригласить этого славного купца присоединиться к ее свите и вместе с ней и Марией отправиться из Буржа в Париж, чтобы наблюдать за торжественным въездом короля в столицу.

Это будет грандиозное событие – не только для французов, которые наконец-то вновь обретут власть над собственной столицей, но и для самого короля. Естественно, королева Франции и бывшая королева Сицилии хотят выглядеть так величественно, как только возможно, и Иоланда приезжает к Марии в Бурж, чтобы вместе с ней продумать наряды на церемонию. Жак Кер уже ждет их во дворце с роскошными тканями и мехами. Мать с дочерью обмениваются понимающими взглядами: до чего же здорово!

Теперь они могут дать волю своей фантазии в ожидании знаменательного дня, когда они, две королевы, будут с почетных мест наблюдать, как король наконец-то въезжает в свою столицу.

Они наряжаются в разноцветные шелка и атлас, укрывают плечи мехами и крутятся перед большим зеркалом, совершенно позабыв о бедном Жаке.

– Мадам, сударыни мои, боюсь, в Париже будет холоднее, чем здесь, тем более в середине ноября, – пытается он вмешаться, пока они делают пируэты перед зеркалом, – и перед церемонией придется долго ждать на носилках. А в соборе так же холодно, как и снаружи, несмотря на множество свечей.

Они роняют соболиные накидки и другие темные меха, и Жак протягивает им белые меха норок и горностаев.

– Надеюсь, вы согласитесь, что белый – цвет, наиболее подобающий королевам, – говорит он с низким поклоном.

Иоланда переглядывается с Марией, и они отворачиваются, чтобы Жак Кер не заметил их улыбок.

– Матушка, что скажете? – спрашивает Мария и расстилает перед ней восхитительную синюю парчу, отороченную горностаем. – А насчет этого? – и показывает бордовую парчу с белым лисьим мехом.

Обе вздыхают и с благодарностью смотрят на Жака Кера, который восседает посреди этого живописного хаоса с довольной улыбкой. Его королевам весело. Наконец они выбирают ткани для платьев и накидок. И тогда Жак приносит еще более изысканные дары: веера из фазаньих перьев, отлично сочетающиеся с зелено-золотой парчой, которую выбрала Иоланда, и изумрудные серьги и ожерелье, которые дополнят и без того величественный образ.

– Дорогой Жаке, – они взяли в привычку так его называть, – у меня есть изумруды, подаренные покойным мужем, и я не должна брать ваши… Ну, может быть, только на эту церемонию!

Иоланда не может припомнить, когда еще они с дочерью так отлично проводили время: жизнь у них непростая и серьезная, а сейчас они предаются легкомысленному, радостному безумству. Обе знают, что в этих роскошных тканях и мехах они в знаменательный день будут выглядеть поистине по-королевски, и благодарны Жаку Керу.