Платье от Фортуни - Розалинда Лейкер

– По этому рассказу я заключаю, что вы – очень практичная женщина и можете мне помочь в подборе людей для осуществления подобной работы, – в жестах и интонация синьоры Оттони Жюльетт почувствовала мольбу. – Буду откровенна. Я далеко не молода, что, к сожалению, слишком очевидно, и у меня нет ни малейшего представления, как следует организовать передачу здания под госпиталь. Естественно, необходимо пройти целый ряд юридических процедур, и я это прекрасно понимаю, но, прежде всего, все-таки решила обратиться к вам. Поначалу я рассчитывала на Марию Луизу, но должна признаться, она так изменилась с тех пор, как мы встречались последний раз, что это практически невозможно.

– Перед тем, как дать ответ, я хотела бы обратить ваше внимание, что местный адвокат сможет произвести все необходимые формальности, войти в контакт с медицинским управлением и полностью осуществить процесс передачи особняка.

– О, безусловно. Уверена, мой муж предполагал, что я именно так и сделаю, но в этом случае меня отстранят от участия в деле, – голос вдовы звучал крайне эмоционально. – Это последнее, что я могу сделать для Карло, и хочу принимать участие во всех этапах основания госпиталя.

– Понимаю.

– Что же вы ответите на мое предложение? Лицо Жюльетт расцвело яркой и светлой улыбкой.

– Мне будет очень приятно оказать вам помощь, на которую способна.

Синьора Оттони взмахнула руками от радости и облегчения.

– Великолепно! Конечно, надежда услышать это не оставляла меня. Но я бесконечно благодарна вам.

– В Палаццо есть мебель?

– Да, там живут старик-управляющий с женой.

– Вы остановились там?

– Нет, я гостья доньи Сесилии. Она послала мне приглашение сразу же, как только узнала о моем приезде. Я даже еще не заходила в Палаццо. Может быть, вы не откажетесь сопровождать меня завтра? Хотелось бы увидеть все вместе с вами.

– Да, конечно. Завтрашний день у меня свободен. Вы просто не представляете, что значит для города иметь еще один госпиталь, – в голосе Жюльетт звучало воодушевление. – Раненые все прибывают и прибывают. Их стоны постоянно звучат у меня в ушах. Огромное количество этих несчастных, кроме тяжелых ранений, еще и контужены.

– А как вы отнесетесь к предложению работать сестрой у меня в госпитале?

– Благодарю вас, это очень лестно. Думаю, с моим переводом не будет трудностей.

Синьора Оттони удовлетворенно кивнула.

– Мне будет очень приятно сознавать, что вы работаете у меня. Видите ли, у нас с Карло никогда не было детей, и мы всегда расценивали это как несчастье. Узнав о содержании завещания, я снова подумала, как было бы хорошо иметь дочь, которая помогла бы мне. И вот теперь появились вы.

– Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Внезапно в прихожей послышались детские голоса – Мишель и Сильвана вернулись домой. Через несколько минут дверь распахнулась, и они вбежали в комнату. Дети вели себя хорошо и очень понравились вдове, но Лена увела их с собой. Жюльетт и гостья снова остались вдвоем, разговаривая о Париже и ателье Ворта, где синьора Оттони покупала одежду при каждом посещении Франции. Когда Жюльетт ответила на вопрос, когда и где познакомилась с Марко, синьора Оттони рассказала историю своей помолвки, которая произошла буквально через несколько дней после первой встречи.

– Это случилось в Ницце. Я каждый год приезжала туда с родителями, братьями и сестрами на нашу виллу. Подобно многим другим, столь же близким ко двору, как и мы, наше семейство стремилось укрыться от холодных русских зим и метелей в благоуханном Средиземноморье.

– Значит вы – русская! – воскликнула Жюльетт. – Вот почему вы так хорошо говорите по-французски!

– Да. Вы тоже считаете, что образованные классы в России говорят только по-французски, а на родном языке общаются только с прислугой. В какой-то мере, это действительно так. Будучи еще маленькой девочкой, я как-то усомнилась в пользе подобного обычая, ведь русский – очень богатый и яркий язык, но меня быстро заставили замолчать и вновь перейти на французский. Вопрос даже не обсуждался.

– У вас остался кто-нибудь в России? Вдова кивнула.

– Представителей моего поколения с каждым днем становится все меньше, но у меня много племянников и племянниц. Как раз накануне войны нас с Карло посетил сын младшей сестры, Александр – один из моих любимых племянников. У меня их много, все сейчас на фронте. Со времени его приезда больше никого из членов семьи я не видела, хотя один из моих родственников – министр Государя, он пересылает мне письма жены и других моих сестер по дипломатическим каналам. По крайней мере, он так делал, когда я была в Швейцарии. Надеюсь, переписка продолжится. Дипломатическую почту обычно не задерживают.

– Ваш племянник долго гостил у вас?

– К несчастью, нет. Он заезжал в Вену с другом, возвращавшимся из короткой поездки в Венецию. Они встречались на какой-то станции на полпути между двумя городами, затем должны были вернуться на родину.

Жюльетт слушала, что говорила пожилая дама, не вдумываясь в слова, но размышляя о странной неисповедимости человеческих судеб.

– Вы знали друга вашего племянника?

– Конечно. В России живут миллионы людей, но придворный круг относительно узок, рано или поздно знакомишься со всеми, и знаешь всех, по крайней мере, в лицо. А семью Карсавиных я знаю много лет. Александр и Николай служили в одном полку. В последнем письме сообщалось, что недавно скончался отец Николая. Очень печально, что состояние переходит к наследнику во время войны. У Николая нет детей, чтобы передать наследство, если произойдет самое худшее, – синьора Оттони замолчала, обеспокоенно глядя на Жюльетт, прижавшую пальцы к вискам, словно в безотчетном желании стереть внезапно проступившую бледность. – Вам нехорошо?

Жюльетт уронила руки на колени.

– Наверное, немного устала. Синьора Оттони успокоилась.

– Это неудивительно при такой занятости. Теперь еще и я добавила вам забот.

– О, мне нравится быть занятой, – поспешно ответила Жюльетт. – И с радостью приму любую дополнительную работу.

– Самое большее, что я могу сейчас для вас сделать, это уйти.

– Нет, пожалуйста, останьтесь, мы выпьем по чашке кофе.

Вдова поднялась.

– У нас будет масса возможностей сделать это в будущем.

Они договорились о встрече, и Жюльетт проводила синьору Оттони до двери. Возвратившись в комнату, она увидела в большом золоченом зеркале свое бледное лицо. Если бы с самого начала знать, что синьора Оттони каким-то образом связана с Николаем, согласилась бы она с такой охотой помогать ей организовывать госпиталь? Можно легко найти опытного чиновника, который возьмет все на себя. Конечно, это разочаровало бы нервную пожилую женщину. Но дело было сделано, пути назад нет.