Предложение джентльмена - Джулия Куин

– Прошу вас, продолжайте, - сказал судья. Софи кивнула и стала рассказывать дальше:

– Когда граф женился на ней, она попыталась заставить его выгнать меня из дома, но отец не согласился. Я редко его видела и думаю, он нечасто вспоминал обо мне, но он считал, что несет за меня ответственность, и никогда не позволил бы вышвырнуть меня из дома. Но когда он умер…

Софи замолчала, пытаясь проглотить комок в горле. Она еще никому и никогда не рассказывала свою историю, и сейчас произносимые ею слова казались чужими и странными.

– Когда он умер, - продолжала она, - оказалось, что, согласно его завещанию, леди Пенвуд может получить в три раза большую сумму денег, если согласится оставить меня в доме до достижения мной двадцатилетнего возраста. И она на это пошла. Однако мое положение изменилось кардинально. Я стала служанкой. Впрочем, "служанка" - не совсем верное слово. - Софи печально улыбнулась. - Слугам платят, а я жила на положении рабыни.

Софи взглянула на Араминту. Она стояла, скрестив руки на груди, задрав нос и плотно сжав губы, и Софи внезапно как громом поразило: сколько же раз она видела на лице Араминты подобное выражение - злое, надменное, пренебрежительное.

Араминта ненавидела ее так, что готова была стереть с лица земли, а она, Софи, выжила. Она стояла перед ней грязная, нищая, но дух ее был не сломлен.

– Софи? - с беспокойством спросил Бенедикт. - С тобой все в порядке?

Софи медленно кивнула. Только сейчас она начала понимать, что с ней и в самом деле все в порядке. Человек, которого она любит, только что сделал ей предложение, Араминта наконец-то получит по заслугам: Бриджертоны наверняка позаботятся о том, чтобы ни в одном приличном доме ее не принимали; а Пози (и это самое приятное) - Пози, которая всегда хотела быть ей сестрой и у которой никогда не хватало духу защитить саму себя, встала на ее защиту, выступив против матери. Софи была на сто процентов уверена, что, если бы Бенедикт не приехал в тюрьму и не объявил, что она его невеста, показание Пози было бы единственным, что спасло бы ее от высылки из страны, а может быть, и от смертной казни. И Софи понимала, что Пози придется дорого заплатить за свою храбрость. Араминта наверняка придумает, как превратить жизнь своей младшей дочери в кромешный ад.

Да, все сейчас в полном порядке, и Софи, с облегчением вздохнув, проговорила:

– Позвольте мне закончить свой рассказ. После смерти графа леди Пенвуд держала меня в доме в качестве бесплатной горничной. Хотя по правде говоря, я выполняла к тому же работу трех служанок.

– А знаете, в прошлом месяце леди Уислдаун как раз об этом писала! - воскликнула Пози. - Я говорила маме, что…

– Заткнись, Пози! - крикнула Араминта.

– Когда мне исполнилось двадцать лет, - продолжала Софи, - она не выгнала меня из дома. До сегодняшнего дня не понимаю почему.

– По-моему, мы уже достаточно ее наслушались, - бросила Араминта.

– А по-моему, нет! - выпалил Бенедикт. Софи вопросительно взглянула на судью и, когда тот кивнул, продолжала:

– Могу лишь предположить, что ей нравилось кем-то командовать. А может быть, хотелось иметь горничную, которой не нужно платить. Ведь никаких денег отец мне не оставил.

– Это не так! - выпалила Пози. Софи изумленно взглянула на нее.

– Он оставил тебе деньги.

Софи открыла рот от удивления:

– Но этого не может быть! У меня ничего нет. Отец позаботился о том, чтобы до двадцати одного года я ни в чем не нуждалась, но после этого…

– После этого, - решительно заявила Пози, - у тебя оставалось приданое.

– Приданое? - прошептала Софи.

– Это не правда! - взвизгнула Араминта.

– Нет, правда! - отрезала Пози. - Не нужно было оставлять компрометирующих доказательств, мама. Я читала в прошлом году копию завещания графа. - Она повернулась к присутствующим. - Оно находится в той же шкатулке, что и обручальное кольцо.

– Вы украли мое приданое? - едва слышно прошептала Софи.

Все эти годы она думала, что отец ей ничего не оставил. Она знала, что он никогда ее не любил, что поселил ее в своем доме только потому, что посчитал обязанным возложить на себя ответственность за ее благополучие, но сознание того, что он оставил приданое Розамунд и Пози - которые не приходились ему никем, - а не ей, родной дочери, всегда доставляло острую боль. Наверное, он просто забыл о ней.

– Он оставил мне приданое… - ошеломленно проговорила она и, повернувшись к Бенедикту, сказала:

– У меня есть приданое.

– Мне все равно, есть у тебя приданое или нет, - ответил Бенедикт. - Мне оно не нужно.

– А мне не все равно, - сказала Софи. - Я думала, он забыл обо мне. Все эти годы я считала, что он забыл упомянуть меня в своем завещании. Я понимаю, он не мог оставить денег незаконнорожденной дочери, но ведь он во всеуслышание объявил меня своей подопечной. А подопечной оставлять деньги не возбраняется. - Она почему-то взглянула на леди Бриджертон. - Он мог это сделать. Так делается сплошь и рядом.

Откашлявшись, судья повернулся к Араминте.

– И где сейчас это приданое?

Араминта промолчала.

Тоже откашлявшись, леди Бриджертон проговорила:

– По-моему, присваивать чужое приданое не вполне законно. - Она удовлетворенно улыбнулась. - Не правда ли, Араминта?