После долго и счастливо - Хлоя Лиезе

Мне надо поехать домой. Мне надо сказать Фрейе, что я сожалею, заверить, что эта маленькая боль, что она мне причинила, вовсе не является неизгладимой. Я встаю, шарю по карманам в поисках ключей.

— Мне надо вернуться. Надо извиниться…

Мама останавливает меня и тоже встаёт.

— Эйден, ты устал. До дома ехать час. Останься здесь, переночуй. Завтра проснёшься пораньше и поедешь обратно.

— Не могу, мам. Только не тогда, когда она одна и страдает. Мне надо домой.

Улыбнувшись мне, она берёт мою руку и крепко сжимает.

— Ты всегда был упрямым. Хотя бы позволь мне сделать тебе чашку чая в дорогу.

* * *

Я захожу в дом, когда рассвет уже начинает окрашивать небо, тихо закрываю дверь и остерегаюсь туфель Фрейи под ногами. Но они аккуратно стоят на полочке для обуви. Мне почти хочется взять их и бросить посреди пола, где им и место. Потому что неряшливая, прекрасная женщина, которую я люблю, дома.

Тихо пройдя по коридору, я ставлю сумку на пол и вхожу в нашу спальню. Фрейя свернулась в кровати, натянув одеяло до подбородка. Аккуратно опустившись на край матраса, я наблюдаю за её размеренным дыханием и бережно убираю мягкий завиток светлых волос со лба. Не заметить следы плача невозможно. Кончик её носа всё ещё розовый, глаза слегка опухли. Я хочу поцеловать их. Хочу сцеловать всю боль. Особенно ту, что причинил я.

Стараясь не трясти кровать, я поднимаю одеяло и забираюсь под него, поближе к Фрейе, обнимая её рукой. Она во сне втягивает вдох, затем тяжело выдыхает и прижимается ко мне потеснее. Я провожу рукой по её волосам, мягко убираю их от лица.

— Эйден, — бормочет она во сне.

Я мягко целую её в лоб.

— Фрейя.

Она вздыхает и слегка улыбается во сне.

— Я рядом, — шепчу я ей в висок, оставляя ещё один поцелуй.

Её глаза медленно распахиваются и встречаются с моими. Смотрят на меня, не моргая, а потом внезапно переполняются слезами.

— Фрейя, мне так жаль, мне не следовало…

— Прости, — перебивает она, сжимая рукой мою ладонь и привлекая к своей груди. — Мне очень жаль. Ты узнал в такой ужасной манере, и тем более после твоего… — она сглатывает слёзы и вытирает щёки.

— Папы, — заканчиваю я за неё. — Ага. Это было не лучшее время. Но то, что сделал Том — не твоя ответственность, и ты не заслужила, чтобы я срывался на тебе.

— Тебе было больно, Эйден, — тихо говорит она. — У тебя случилась паническая атака, и когда ты пришёл домой, мои таблетки оказались ударом под дых. Я это понимала. Я чувствовала себя ужасно, но понимала.

Я притягиваю её ближе, и наши лбы соприкасаются, пока я вдыхаю её.

— Мне жаль, что я среагировал излишне остро. Я сказал худшее, что думаю о себе, вложил эти слова в твои уста, и это несправедливо. Злиться на себя за то, что тебе сложно было что-то мне рассказать… это безумное лицемерие. Прости меня.

Она улыбается сквозь слёзы.

— Конечно, я тебя прощаю. Ты тоже меня простишь?

— Всегда, — я нежно целую её. Фрейя тоже целует меня.

А потом это уже не просто поцелуи. Это шёпот касаний и тихие, осторожные движения, снимание одежды друг друга, тёплая кожа и прохладные простыни. Мои руки бродят по прекрасным изгибам её тела, везде, где она такая мягкая, гладкая и шелковистая. Я глубоко целую её и прижимаю к себе.

— Фрейя.

Она улыбается, не отрываясь от моей кожи, украдкой мягко и сладко прикусывает местечко у основания моей шеи.

— Да, Эйден.

— Ты нужна мне.

Её губы изгибаются в тихой улыбке.

— Ты мне тоже нужен.

— Иди сюда, — шепчу я.

Фрейя медленно садится на меня верхом, но потом ложится на меня, и наши груди соприкасаются, пока я целую её ямочки на щеках, её улыбающийся рот, изгиб её подбородка, обе полные мягкие груди и тугие розовые соски. Размеренным скольжением по ней, каждым скользким, горячим движением наших тел я подвожу её к грани, пока она не начинает хвататься за мои бёдра, умоляя о большем.

— Я хочу тебя, — слабо говорит она. — Я хочу тебя внутри.

Плавно погружаясь в неё, я шепчу:

— Я твой.

По её лицу катятся слёзы.

— Фрейя, скажи мне, что ты знаешь.

— Я знаю, Эйден, — говорит она сквозь слёзы. — Боже, я знаю.

С глубоким крепким поцелуем я вхожу до упора, чем заслуживаю вскрик Фрейи. Она обвивает рукой мою шею, соединяя наши тела, и я начинаю входить в неё, размеренно и терпеливо, пока Фрейя извивается.

— Быстрее, — умоляет она.

— Медленно, — говорю я ей.

Она смеётся сквозь слёзы, крепко целуя меня.

— Даже когда ты меня мучаешь, я тебя люблю.

— Я знаю, — тихо говорю я ей. А потом даю ей то, чего она так терпеливо ждала — всё.

— Эйден, — ахает она, когда я снова и снова наполняю её быстрыми глубокими толчками.

Моя разрядка ослепляет меня. Я теряюсь в прикосновениях Фрейи, в её словах и поцелуях, пока проливаюсь, крича её имя. Нежно потирая её там, где она нуждается в этом, я остаюсь в ней, держа нас соединёнными и близкими, пока она не кончает с резким всхлипом. Я впитываю каждый крик, тугие и мощные волны её оргазма, пока она хватается за меня.

Когда ко мне возвращается способность говорить, я тяжело вздыхаю и целую её в лоб.

— Спасибо.

Мягко скатившись на бок рядом со мной, Фрейя прижимается ко мне. Запрокидывает голову и улыбается — воплощение удовлетворённой красоты.

— Спасибо? За что?

— За то, что продолжила хотеть меня ещё немножко. Я буду так счастлив, когда у нас будет ребёнок, но ты права. Я хочу сначала насладиться нами, только нами, вместе. У нас есть время, Фрейя. Годы и годы. Мы только начинаем.

Её глаза всматриваются в мои, и её улыбка делается шире, как раз когда солнце поднимается за горизонтом и светит в наши окна.

— Ты прав. Мы только начинаем.

Наклонившись над ней, я нежно целую Фрейю.

— Нет никого другого, с кем я бы предпочёл пройти через это, но мне жаль, что всё было так тяжело. Со дня, когда я женился на тебе, я хотел лишь… я хотел лишь дать тебе это «долго и счастливо».

Она проводит ладонью по моим волосам, затем ниже, нежно гладит меня по щеке.

— Я думала, что тоже хотела этого. Так сильно, что поместила это на твою подвеску.

— Я скучаю по этой подвеске.

— А я нет, — тихо говорит она.

Я отстраняюсь,