Чёрная стая - Ольга Игоревна Сословская

— Дом-то узнаешь? — озабоченно спросил Кернер. И тут же добавил, гордясь собственной рассудительностью. — Если дверь не заперта, значит, тебя ждут.

— А если не меня? — возразил Войцех.

— Значит, кому-то повезет, — не растерялся Теодор, — это будет приключение.

— Возможно, — в момент протрезвевшим голосом произнес Шемет, резко обернувшись.

Темная тень метнулась через улицу, скрывшись за стволом старой липы. Но Войцех успел разглядеть высокую мужскую фигуру.

— Помнишь того торговца, который засиделся с приятелем даже дольше нас? — тихо спросил он. — Кажется, я его только что видел. Не за нами ли он шел, Теодор?

— Зачем бы ему? — пожал плечами Кернер.

— Дрезден, — встревожено шепнул Войцех, — не только у подполковника могут найтись для тебя непредвиденные вопросы.

— Тем больше оснований поскорее добраться до фрау Зофьи, — Теодор вгляделся в темноту улицы, — никого. Наверное, ты обознался.

— Наверное, — согласился Войцех, — ну, идем.

* * *

Они свернули в переулок, и Войцеху казалось, что эхо их шагов двоится в ночной тишине. Но сколько он ни оглядывался через плечо, торговец больше не показывался.

— Кажется, здесь, — Войцех с сомнением оглядел тяжелую дубовую дверь, — что за черт! В этом городишке все дома на одно лицо. Но в окнах темно, может, я, все-таки, ошибся.

— Да и на улице темнота, хоть глаз выколи, — недовольно заметил Теодор.

Темнота наползала из глубины переулка, холодная, липкая, чернильно-черная, мертвенная и в то же время живая. Войцеха пробрала дрожь, и он схватился за эфес сабли, пытаясь различить хоть что-то в непроглядном мраке.

— Там кто-то есть, — Кернер тоже потянул клинок из ножен, — и не один. Только уличной драки нам не хватало.

— Торговец навел, — мрачно согласился Шемет, нажимая ручку двери.

Дверь, неожиданно поддалась, скрипнув давно несмазанными петлями, отворилась вовнутрь, и друзья проскользнули в темноту незнакомого дома. В прихожей пахло сыростью и паутиной, старой пылью и мышами.

— Кажется, тут никто не живет, — шепнул Войцех, — нам повезло. Запрем дверь, пусть попробуют вломиться. Есть же в Рацебурге городская стража.

— Да ты, никак, боишься? — фыркнул Кернер, но засов, все-таки, задвинул. — Нас двое и мы при оружии.

— Еще неизвестно, сколько их, — ответил Войцех, — и кто они. Если это французские шпионы, оружие у них тоже есть. Ты, вроде, на тот свет торопиться передумал?

— Передумал, — Теодор приоткрыл дверь, ведущую в комнаты, и вздохнул, — здесь темно, как в гробу. Ставни, наверное, закрыты.

— Фонарь есть, — Войцех встряхнул обнаруженную наощупь находку, — вроде, не пустой.

Он нашарил в кармане трутницу, чиркнул кресалом по кремню и раздул трут. Масло в фонаре чадило, но тусклый свет озарил тесную прихожую, и друзья смогли оглядеться.

— Пыли тут за год набралось, — Кернер чихнул, — пусто в доме.

— А не загнали ли нас сюда, как мышеловку? — Войцех прислушался к звукам за дверью, но ничего не услышал. — Ладно, пойдем в дом. Может, удастся через заднюю дверь улизнуть.

Окна в гостиной оказались не просто закрыты ставнями — забиты наглухо. На старинной мебели здесь, как и в прихожей, осел толстый слой пыли, и лишь глубокое кресло с вышитой подушкой на сиденье выглядело так, словно его только сегодня внесли в пустующий дом.

— Не нравится мне это, — прошептал Войцех, — совсем не нравится.

— Почему же? — бархатный женский голос заставил его вздрогнуть.

Девушка вошла в гостиную легкой стремительной походкой, неся в руке подсвечник с тремя горящими свечами. Совсем юная, лет шестнадцати, не старше, она, тем не менее, вовсе не выглядела испуганной вторжением незваных гостей. Темное бархатное платье с длинными узкими рукавами, перехваченное под грудью атласной лентой, подчеркивало ослепительную белизну кожи, темные волосы разметались по плечам, на узком бледном лице ярко горели кроваво-красные губы.

— Прошу прощения, фройляйн, — поклонился Войцех, — мы думали, тут никто не живет.

— Хорошая причина ворваться в чужой дом, — холодно усмехнулась девушка, — но на воров вы не похожи.

Ответить Войцех не успел. Из прихожей донесся стук. Похоже, преследователи решили не дожидаться, пока хозяйка выставит их на улицу, и взломать дверь.

— Кажется, мы не единственные, кто решил сюда ворваться, — заметил Кернер, — и это может быть опасно, фройляйн. Идите к себе и заприте дверь. А мы встретим гостей.

Девушка не ответила. В темных глазах блеснул красноватый огонек, ноздри раздулись от гнева, и Войцеху она вдруг показалась много старше, чем на первый взгляд.

— Пройдите в спальню и запритесь, — тоном королевы, привыкшей к безусловному повиновению, произнесла девушка, — гостей встречу я.

— Нет, — твердо произнес Войцех, вытягивая саблю из ножен, — мы остаемся.

— Ваши трупы тут останутся, глупцы! — гневно нахмурилась незнакомка. — Вы даже не представляете, с кем вам придется иметь дело.

— Не имеет значения, — тряхнул волосами Войцех, и Теодор, кивнув, встал с ним рядом, обнажив клинок, — это вопрос чести, фройляйн. А это дороже жизни.

Виски сжало раскаленными стальными щипцами, заколотилось сердце, в глазах стало темно. Горячая ярость поднялась в груди, зарычала бешеным зверем, оскалилась, встала на дыбы, защищаясь от неведомого врага. Девушка охнула и отступила. Боль как рукой сняло.

— Вот как, значит? — в ее голосе послышалось уважение. — Хорошо, вы можете остаться. Но дайте мне слово сохранить в тайне все, что здесь произойдет.

— Если нам не придется для этого нарушить присягу, — ответил Кернер, — ваша тайна умрет с нами, слово офицера.

— Не придется, — кивнула девушка, — вы, господин лейтенант?

— Слово чести.

Девушка сложила руки на груди, на лице ее появилось выражение крайней сосредоточенности. Из прихожей раздался скрежет отодвигаемого засова, скрип дверных петель. В гостиную ворвался, по меньшей мере, десяток человек, одетых в невзрачную серую одежду, похожих на канатчиков или рыбаков, которых в Рацебурге было не счесть. Торговца среди них не было, но возглавлял эту шайку весьма представительный господин в щегольском черном сюртуке. Смуглое лицо обрамляли волнистые иссиня-черные волосы, коротко подстриженные, тонкие усы и эспаньолка подчеркивали хищный изгиб чувственных губ.

— Это моя территория, Карлос, — спокойно произнесла девушка, — и гости под моей защитой. Забирай свою стаю и убирайся, пока тебя не встретили под дверью. Я уже отдала приказ. Еще четверть часа — и я объявлю тебя вне закона.

— У нас соглашение с анархами, баронесса, — с достоинством возразил Карлос, — нейтралитет. А ваши гости под него не попадают. К ним есть вопросы. Особенно к нему.

Он кивнул в сторону Теодора.

— Ты ошибся дверью, Карлос, — сухо рассмеялась девушка, —