Держись от него подальше - Ксюша Левина

– Что ты делаешь?

– Заявление, – шепчу в ответ, бросая сумку на стол так, что все на меня оборачиваются.

– Ася, что происходит?

– Ничего, просто делаю что хочу.

– Выглядишь неважно.

Он ловит мои руки и качает головой, чтобы прекратила шуметь.

Я могла бы сейчас сорваться и прилюдно поцеловать Тимура, расставив все точки над «i». Или на весь поток прокричать, что люблю его. Но снова что-то делать назло Егору? Опять? И так до конца жизни?

Тимур поднимает мою руку. Я наблюдаю за нашими переплетающимися пальцами.

– Смотри.

– Что? – Кажется, он меня заколдовал, но я смотрю на пальцы.

На них падает луч света из окна, и это могут видеть все, желающие повернуть голову в нашу сторону.

– Смотри, мир не рушится, – шепчет он. – Успокойся. Все хорошо, ты не обязана ничего делать.

Я слежу за его большим пальцем, гладящим тыльную сторону моей ладони. Он скользит к тонкой коже запястья, щекотно проводит там и до самого мизинца – по кругу.

– Что ты улыбаешься?

– Если проследить по дневнику моих лабораторных исследований, больше всего повышают пульс именно соприкосновения наших рук.

Я смеюсь в ответ. Дневник исследований. В этом весь Костров.

Он тоже смеется.

Мы на паре Ливанова, сидим, переплетая пальцы и улыбаясь друг другу.

– Тш-ш… Дыши глубже. Ты чем-то напугана?

Я киваю.

– Тебе нужна моя помощь?

Я киваю снова.

– Мне отпустить твою руку, пока никто не заметил?

Я задумываюсь ровно на пару секунд, в очередной раз вставая перед выбором. Костров же ничего не боится. Держит мои пальцы, любуется ими. Были бы наедине, он бы уже их целовал.

Я отрицательно качаю головой.

– Лискина, Костров, я опять вас выставлю за дверь, имейте в виду!

Мы оба поднимаем голову на преподавателя, а потом на задние ряды, где с грохотом летит на пол чья-то сумка. Вещи рассыпаются по ступеням, мне под ноги летят ключи от квартиры. До боли знакомые, те самые, что когда-то я отдала Егору.

– Егор! Ты куда, Егор? – кричит кто-то.

– Колчин, стоять!

Я выныриваю из своего сладкого мира и моргаю, будто привыкая к свету. Колчина в аудитории уже нет.

– Ты чего трясешься? – шепчет Тимур.

На нас все смотрят – это непривычно. Мне кажется, что мы до сих пор не можем друг с другом разговаривать и даже переглядываться прилюдно, так что пытаюсь убрать руку, накрытую ладонью Кострова, а потом себя осекаю.

– Боюсь, что он что-то плохое сделает.

У меня с души свалился камень, но, кажется, ненадолго. Я просто надеюсь, что все закончится сегодня – не хорошо, так плохо.

Поворачиваю голову к Кострову, и оказывается, что он тоже смотрит на меня. Кончики наших носов соприкасаются, а на моих губах появляется улыбка – сама собой, я даже не заказывала.

– Все будет хорошо, – шепчет он, глядя при этом на мои губы.

Внутри все поет от этого голоса и от этого взгляда.

– Я люблю тебя, – шепчу я в ответ, а Костров тянется и целует меня в лоб, заставляя жмуриться от удовольствия.

– Так, пароч…

Преподаватель не успевает договорить, как у меня в кармане начинает неистово пищать иммобилайзер от машины Кострова.

– Ой, простите! Это машина. Кто-то…

Но все, уже забив на правила, бросаются к окнам аудитории.

– Твою ма-а-а-ать! Колчин, ты придурок! – вскрикивает кто-то из его друзей.

«Курочки» подбегают к окнам и почти синхронно прижимают руки к губам с громким «Ах!».

– Что за беспредел? – бормочет Ливанов.

Сначала я думаю, что он про покинувших места учеников. Но нет, преподаватель тоже наблюдает за чем-то в окне.

Мы с Костровым встаем, но бежим сразу на выход, и все друзья Колчина, да еще «курочки», за нами.

– Он какой-то конченый! – кричит кто-то из них.

– И надо было тебе с этим ботаном держаться за руки при всех? – бросает мне в спину Олег.

– А что, всю жизнь от этого психа скрываться? – вопит Машка.

Мы выходим на крыльцо, и я готова рыдать при взгляде на разбитую в хлам тачку Кострова. Всюду стекла, лобовое вывалилось прямо на сиденья, которые теперь усыпаны крошкой, как бриллиантами. Егор стоит с довольным лицом, потом открывает свою машину и улыбается мне.

– Ну что, Асечка, прокатимся, как в старые добрые?

Я мотаю головой из стороны в сторону, цепляюсь за руку Кострова и сама этого не замечаю.

– Значит, с ботаном, да? С этим хилым девственником?

– Тише, Егор! Давай поговорим. Давай позвоним Соне.

– Соне? Плевать! На меня! Соне! Она просто хочет запихнуть меня в психушку, и все! Ждет повода и что-то там трындит про то, что я стану как отец.

Мне кажется, что Егор плачет. По крайней мере, его тело подрагивает, а лицо мокрое от слез или пота. Он хорошенько поработал, разбивая домкратом окна машины.

– Что вылупилась? Сонечка у нас ненавидит мужиков, не слышала такого? Папочка Соню обижал. Братик Соню обижал. – Егор смеется.

Я чувствую знакомый запах духов и сигарет и оборачиваюсь, уже прекрасно зная, кого там увижу.

– Да она была бы рада запихнуть нас в дурку, в палату на двоих. Думаю, она уже даже денег отложила на ВИП-номер до конца нашей жизни!

Колчина стоит за моей спиной и в ужасе смотрит на брата.

– Ментов вызвали? – невнятно спрашивает она.

– Д-д-да, – всхлипывает Рита.

Соня спускается с крыльца, вскинув подбородок. Как Серсея, гордо шествующая мимо порицающей ее толпы.

– Сядь в мою машину, поехали, – сухо говорит Соня брату.

Он качает головой. Делает шаг, второй, а потом открывает дверь своей тачки и садится за руль.

– Егор, выходи немедленно! Тебе нельзя!

– Сюда доехал и обратно доеду. Че ты, Сонь, ну? Иди пока пожалуйся маме, что братик опять дерется. И пожалей Асечку, что ее обидел Егорка, а?

– Егор, пожалуйста! Не заводи мотор. Я прошу. – Соня не плачет, но слышать ее отчаянный голос больно. На последних словах он ломается.

– А я далеко не поеду, малыш.

Я слышу их разговор, потому что успела подойти ближе, оставив за спиной толпу зевак.

– Егор! Не надо… – Она начинает рыдать.

Я никогда не видела ее такой, да и никто, кажется, не видел.

Соня вцепляется в открытое окно, будто сможет, если что, удержать машину, а Егор как-то даже заботливо убирает ее руки и качает головой.

– Тс-с, – бормочет он, поджимая губы. – Не переживай, правда.

– Егор…

– Все будет хорошо. Но я так устал, представляешь?

– Егор! – Она шумно всхлипывает. – Ты не такой.

– О-о-о, я абсолютно точно такой, Сонь.

– Егор…

– Я смирился. Гены, знаешь ли.