Эллиот Майлз - Т. Л. Свон

– Иногда я его совсем не понимаю, – тихо говорю я.

– Подумай об этом, дорогая моя. – Миссис Майлз делает глоток воды. – Когда Эллиот решит дать обязательства женщине, она станет для него всем миром.

Опускаю голову. Я помню, он велел мне ничего ей не рассказывать, но если и есть на свете женщина, которая знает Эллиота лучше всех, то это его мать.

– Мы в самом начале, – говорю я, – он даже не хочет, чтобы кто-нибудь знал, что мы встречаемся.

– Тут дело совсем не в тебе, – заверяет она. – Эллиот ненавидит прессу, терпеть не может, когда вторгаются в его частную жизнь. Когда журналисты прозвали его Казановой Майлзом, он сгорал со стыда; он считает, что, как только что-то становится достоянием желтых страниц, это перестает быть особенным, больше не принадлежит ему.

Я не ожидала, что наш разговор свернет в эту сторону, и теперь внимательно слушаю.

– Он видел, как Джеймисон вел открытую войну со средствами массовой информации и какие разрушения эта война сеяла в его личной жизни. Эллиот не хочет этого ни для себя, ни для своей партнерши. Он тебя защищает – пусть и своеобразно.

– Кто бы мог подумать, что семья, связанная со средствами массовой информации, будет так ненавидеть прессу! – вздыхаю я.

– Да, ирония судьбы, – улыбается миссис Майлз. – Кристофер просветил меня насчет вашей с Эллиотом истории. Вы ведь не сразу понравились друг другу?

– Нет, – признаюсь я.

Она улыбается, разглядывая меня.

– И почему же?

Черт!

Смотрю на нее, не зная, что сказать.

Вспоминается давно забытое ощущение: как мама выпытывала информацию. Это ощущение так приятно! Так знакомо…

Она снова берет меня за руку и доверительно говорит:

– Превыше всего я ценю честность, Кейт.

Ох ё, это же означает – попробуй только солги мне, зараза, и тебе конец. Собираю всю храбрость, чтобы сказать правду. Была не была!

– Я считала его самодовольным, эгоцентричным бабником.

Она хмыкает от неожиданности.

– Да, это в нем есть. – И, помолчав, добавляет: – Но если тебе удастся проникнуть сквозь этот верхний слой, а такой шанс представляется немногим, то внутри он и добрый, и теплый, и великодушный.

– Да, я знаю, – оживившись, киваю я: она совершенно права. В горле стало сухо, и я отпиваю немного воды. – Не поймите меня неправильно, миссис Майлз, – прибавляю вполголоса, – но мне жаль, что Эллиот – не водопроводчик.

– Почему?!

– Потому что тогда мы с ним были бы из одного мира и мне не пришлось бы им ни с кем делиться. А он мог бы просто быть таким, каким хочет быть.

Она подпирает подбородок рукой, с интересом глядя на меня.

Черт… Кажется, я перешла черту.

– Простите, мне не следовало…

– Все в порядке, дорогая, – перебивает она меня. – Можно задать тебе вопрос?

Киваю.

– Что тебе не нравится в Эллиоте?

– Эм-м…

Я в замешательстве. Блин… он же просил меня не вести с ней откровенных разговоров, а я взяла и все выложила. Попалась в ее ловушку. Ты дура, Кейт!

– Скажи честно, – не отстает она. – Что тебе не нравится в Эллиоте?

– Его высокомерие, его деньги, его вспыльчивость… – Перевожу дух, подбирая точные слова. – Он замкнутый и холодный, сдержанный и может быть очень злым…

– А что нравится? – перебивает она.

Снова на секунду задумываюсь.

– Его доброе сердце.

Она долго, не мигая, смотрит мне в глаза, а потом ласково улыбается.

– Я очень рада, что мы с тобой познакомились, Кэтрин, – говорит негромко.

– Я прошу прощения, что так получилось утром, – почти шепотом отзываюсь я. – Вы не можете себе представить, как мне стыдно, что наше знакомство было таким…

– О, насчет этого можешь не беспокоиться! – добродушно смеется она. – Я знаю своего сына, у меня нет никаких иллюзий. Он, безусловно, не ангел, и его прозвище вполне заслуженно.

Кажется, миссис Майлз довольна разговором: видимо, я правильно ответила на ее вопросы – хоть и не могу быть в этом уверена.

– Жду не дождусь вечера, чтобы познакомить тебя с Эмили и Клэр, – добавляет она.

Я непроизвольно хватаюсь за солнечное сплетение.

– Я ужасно нервничаю!

– Не стоит, – улыбается она. – Мы все тебя ждем.

Поднимаюсь на верхний этаж головного офиса «Майлз Медиа», и дверь лифта, отъезжая в сторону, открывает передо мной огромное шикарное помещение.

Обстановка роскошная, вся в светлых тонах, сквозь стеклянную стену от пола до потока открывается панорама Нью-Йорка.

– Кэтрин? – уточняет, вставая с места, секретарша.

– Да.

Она протягивает мне руку.

– Я Сэммия. – И поворачивается к коллеге. – А это Линдси из отдела кадров.

– Здравствуйте. – Улыбаясь, пожимаю обеим женщинам руки. Мне враз становится неуютно. Эллиот как-то забыл упомянуть, что здесь работают такие знойные красотки.

– Эллиот вас ждет, его кабинет – последний по правой стороне.

– Спасибо.

Иду по длинному коридору, выложенному белым мрамором, и стучусь в указанную дверь.

– Входи, – слышен его зычный голос.

Нерешительно открываю дверь, и он встречает меня преувеличенно недовольным видном.

– Мисс Лэндон! – гремит он так, что слышно в коридоре. – Вы принесли тот отчет, который я жду?

Поджимаю губы, стараясь не улыбнуться; значит, у нас ролевые игры?

– Да, сэр, – так же звонко отвечаю я.

– Входите, – ворчливо велит он.

Вхожу и закрываю за собой дверь.

– Запри, – говорит он тише, поднимаясь с кресла.

Вопросительно выгибаю бровь и щелкаю замком.

– Я определился с тем, что хочу на день рождения, мисс Лэндон, – говорит он, неторопливо обходя стол. – Я жду этого вот уже семь лет. Настало время вам это сделать.

Я сглатываю внезапно образовавшийся в горле ком: о чем это он толкует?

Эллиот дважды стучит костяшками по столу, и я распахиваю глаза.

О нет, твердая поверхность!

Его темные глаза сверкают от возбуждения, и он одним движением сбрасывает со стола все, что на нем лежало.

– Эллиот, – испуганно шепчу я.

И вот он надвигается на меня. Притискивает спиной к двери и жадно целует.

– Эллиот! – пищу я.

Он кусает меня в шею, его руки мгновенно задирают подол платья и забираются в мои трусики.

– Там же люди совсем рядом, – шепотом пытаюсь вразумить его.

– Я не давал вам разрешения говорить, мисс Лэндон, – приглушенно рычит он.

Его пальцы чертят круги вокруг моего лона, потом в складки проникает один палец, и мои глаза невольно закрываются.

– Эллиот, – еле слышно выдыхаю я, когда к первому пальцу присоединяется второй.

Он, не отводя от меня глаз, принимается напористо ласкать меня резкими движениями пальцев, пришпилив к стене как бабочку.

– Разведи свои ебучие ноги, Лэндон, – шипит он.

Его грубые слова посылают по моему телу волну возбуждения, и он с дьявольской улыбкой прикусывает меня