Вариация - Ребекка Яррос

— Ты такая горячая. Тугая. Идеальная. Ты прямо создана для меня, и я хочу быть нежным…

— Не надо, — сказала я, и моя руки скользнули на его ягодицы. — Не надо быть нежным и осторожным. Трахни меня так, как тебе хочется, Хадсон.

Глаза у него снова вспыхнули, и он резко в меня вошел. От наслаждения в голове помутилось, и я закричала.

— Вот так?

— Именно так.

Боже, да!

Он вышел, но после глубокого поцелуя тут же принялся двигать бедрами. Он задал жесткий, проникновенный ритм, от которого я напрягалась перед каждым толчком. Каждый раз, как он входил в меня, я обхватывала ногой его бедро, чтобы он оказался еще глубже.

— Не останавливайся, — взмолилась я.

Если он остановится, я этого не переживу.

— Мне никогда тобой не насытиться, — прошептал он мне в губы и снова вошел.

Я уже не кричала, а стонала. Кожа покрылась потом.

— Как же… ты… охренительно… прекрасна… Алли!

Он входил в меня на каждом слове, а я напрочь разучилась говорить внятно.

— Еще.

Вот и все, чего я требовала. Все, о чем я думала.

Он сдвинулся на кровати вместе со мной, обнял за спину и приподнял.

— Хватайся.

Я раскинула руки, схватилась за изголовье и напряглась. Упираясь в изголовье, я подавалась навстречу Хадсону, чтобы он входил еще сильнее. Глубже. И он меня не разочаровал. Скрипели доски, Хадсон наваливался на меня снова и снова. От его дикого взгляда, от наших тел, движущихся в такт, мне стало невыносимо жарко. С каждым толчком сладостное напряжение внутри скручивалось туже, натягивая меня, словно тетиву, пока все тело не завибрировало и не запульсировало. Я ощущала Хадсона везде. Он проник в меня до самого предела. Воздух в легких, требовательное биение сердца — все это принадлежало ему.

— Я хочу тебя сзади, хочу видеть, как твоя идеальная задница подпрыгивает у меня на члене, — прорычал он, не прекращая двигать бедрами и срывая тихие, пронзительные стоны с моих губ. — Хочу прижать тебя к стене. И чтобы ты была сверху и неистово скакала на мне. Одного раза мне не хватит. Я хочу всего.

— Да. Согласна на все.

Я задвигалась быстрее, подгоняя его. Наш неспешный, страстный секс был восхитителен, но я умру, если не кончу.

— В следующий раз. — Он крепко поцеловал меня и дал то, чего я хотела, — задвигал бедрами еще быстрее, но все так же глубоко. — В этот раз я хочу смотреть тебе в глаза.

Не сводя с меня взгляда, он просунул руку между нашими телами.

— Ты уже почти… я чувствую. Ты на грани. Хочу почувствовать, как ты кончишь, Алли.

Он погладил клитор, и я перестала отвечать на его толчки. Теперь я могла лишь отдаваться ему. Все тело напряглось от натиска новых ощущений, и я сжала бедра еще сильнее.

— Давай же, любимая…

Он слегка надавил, и в глазах у меня вспыхнули искры, а потом потемнело. Оргазм пронзил меня, разрывая на части, пока Хадсон неведомым образом удерживал меня, неустанно двигая бедрами. Он накрыл мои губы своими, ловя мои крики. Я выгибалась всем телом снова и снова.

Лишь когда я откинулась на подушку, задыхаясь, совершенно вымотанная, он перестал сдерживаться.

Обхватив меня за плечи, чтобы я не ударилась об изголовье, он завершил все несколькими жесткими, ненасытными толчками.

И когда он распадался на куски, я поднесла руку к его лицу и повторила его же слова:

— Такой офигенно мой.

Глаза Хадсона вспыхнули. Подавив стон, он впился в меня губами и с последним глубоким толчком кончил. Из его груди вырвался низкий гортанный звук, пронзивший меня до самого сердца. На секунду Хадсон навалился всем телом, а потом откатился, по-прежнему крепко меня обнимая.

Мы не отрывали глаз друг от друга, пока приходили в себя. Дыхание постепенно замедлялось, наши мокрые от пота тела остывали.

— А у нас хорошо получается, — сказала я, когда сердце наконец перестало колотиться.

— Еще как, — сказал он и погладил меня по щеке. — Я ни разу не испытывал подобного.

— И я.

Эти слова повисли между нами в моменте совершенной тишины, но я знала, что долго она не продлится.

— Давай завтра останемся, — предложил он, застав меня врасплох. — Остальные разъедутся, а у меня еще день отгула. Я арендовал домики на лишний день на случай, если планы поменяются. Давай их поменяем.

Я сглотнула.

— А что будем делать?

— Не выходить из этой комнаты ни за чем, кроме самого необходимого.

Он большим пальцем погладил мою припухшую нижнюю губу.

Очень соблазнительно, но мне нужно возвращаться в студию. И при этом я очень хотела остаться. Возможно, Хадсон прав: можно найти баланс. Быть лучшей в своем деле, но при этом жить — и быть с ним, пусть даже только на время.

— Хорошо, — кивнула я в ответ.

Он улыбнулся. Когда у него на щеке появилась ямочка, я не почувствовала ни малейшей вины за то, что прогуливаю занятия.

Всю ночь мы провели в постели, снова и снова заглушая стоны друг друга, а весь следующий день — в душе, на берегу озера и — когда его родня разъехалась — на столе для пикника.

Когда на следующий день мы подъехали к летнему дому, у меня болели мышцы, о существовании которых я забыла. И я была совершенно… счастлива.

— Кто это приехал? — спросил Хадсон, паркуясь рядом с незнакомой машиной.

— Не знаю.

Взявшись за руки, мы поднялись по ступенькам. Хадсон нес мой рюкзак.

Не успели мы подойти к двери, как она распахнулась, и на пороге появилась Энн.

— Ты где была? Мы со вчерашнего дня пытались до тебя дозвониться.

— В лесу плохо ловит, так что я отключила телефон.

Ее лицо кривила паника, и у меня свело живот.

— Что стряслось?

Из-за ее плеча показалась Кенна и протиснулась мимо нее на крыльцо.

— Что случилось? — повторила я. — Ты почему здесь?

— У меня накопился месяц неотгулянного отпуска, а лучшая подруга остро нуждается в помощи. — Ее лицо смягчилось… погодите-ка, это что, жалость? — Видимо, в сеть ты не заходила?

— Нет, — потрясла головой я.

Я была слишком поглощена Хадсоном, чтобы следить за внешним миром.

Кенна выругалась, достала из кармана телефон и включила экран.

— Не знаю, какая муха укусила Василия, но он частично обнародовал кастинг «Равноденствии».

— Он никогда так рано не объявляет… Сейчас же только середина июля. — Меня охватил ужас. — Пожалуйста, только не говори, что Шарлотта…

— Нет, не она.

Плечи Кенны поникли, и она повернула экран ко мне.

Я прочла