Психо-Стая - Ленор Роузвуд

— Я не знаю, как это делается, — признаюсь я наконец, и мой голос едва слышен. — Как снова быть… собой. Кем бы этот «я» ни был.

Виски долго молчит, обдумывая. Затем он мягко тянет меня за руку.

— Пошли, — тихо говорит он. — Проветримся.

— Только не голышом, — бормочу я.

Его низкий смешок вибрирует во мне.

— Не хочешь показать наши члены всей Сурхиире?

— Нет. Не хочу.

Он медленно скатывается с кровати, увлекая меня за собой. Я с усмешкой наблюдаю, как он неуклюже, словно огромный медведь, роется в гардеробе. Он находит пару шелковых халатов и без предупреждения бросает один мне. Я ловлю его, но не раньше, чем он накрывает меня целиком, как гребаная простыня — привидение.

Он подавляет хохот, который наверняка разбудил бы всех остальных.

— Свежий подгон: маскировка для Чумы.

— Заткнись, — ворчу я, стаскивая халат с головы и накидывая его на плечи. Но я и сам немного смеюсь.

— Ну, теперь я реально похож на принцессу Райнмиха, — криво усмехается Виски, затягивая пояс на талии. Я не могу удержаться и обвожу взглядом его мощное тело, отмечая, как ладно на нем сидит халат: ткань собирается на широких плечах и расходится на мускулистом животе.

— Ты же в курсе, что такой не существует? — спрашиваю я, внезапно засомневавшись.

— Пока нет, — ухмыляется он. — Но может появиться, если Сурхиира всё захватит. Ты тогда станешь королем?

Странная мысль.

— Я только третий в очереди, но даже если бы это было не так — корона мне нахрен не сдалась, — отрезаю я.

— Зато моя тебя очень даже интересует.

Я выгибаю бровь.

— Удивлен, что ты вообще знаешь это слово.

— Я много чего знаю, — бросает он, уже направляясь на балкон.

Я следую за Виски наружу; прохладный ночной воздух заставляет кожу покрыться мурашками. Мгновение мы просто стоим в тишине, любуясь видом на сияющий белый город из мрамора и камня, раскинувшийся перед нами. Наше озеро мерцает, как миллиарды бриллиантов в свете полной луны.

Странно, насколько всё это кажется одновременно знакомым и чужим.

Виски опирается на перила, его халат распахивается, обнажая крепкий торс.

— Ну что, Ваше Высочество, — говорит он с дразнящей интонацией. — Не желаете устроить мне гранд-тур?

Я закатываю глаза, но не могу сдержать слабую улыбку.

— Я думал, ты хотел подышать воздухом, а не устраивать полуночный променад.

Он скалится той самой невыносимой ухмылкой, которая всегда умудряется залезть мне под кожу.

— А почему бы не совместить? Давай, покажи мне свои старые охотничьи угодья.

Прежде чем я успеваю возразить, он уже перекидывает ногу через перила балкона. Сердце подпрыгивает к самому горлу, когда он опасно балансирует на краю.

— Ты что, блять, творишь? — шиплю я, хватая его за огромную ручищу.

Он только смеется, и этот звук подхватывает ночной ветерок.

— Живи на полную, Док. Или мне называть тебя Принцем?

С этими словами он сигает с балкона. Я с ужасом наблюдаю, как он летит по воздуху и тяжело приземляется на каменную крышу строения пониже, замирая в полуприседе. Он выпрямляется, разминает плечи до хруста и поворачивается ко мне, широко разведя руки; эта самоуверенная ухмылка всё еще приклеена к его лицу.

— Ну, ты идешь или как?

Я колеблюсь лишь секунду: годы выверенного контроля борются с безрассудным порывом последовать за ним. Но, может быть, именно это мне сейчас и нужно. Отпустить себя. Вспомнить, каково это — быть свободным.

Прежде чем я успеваю передумать, я уже перелезаю через перила. Камень холодит босые ноги, пока я прикидываю расстояние. Прыжок не невозможный, но я не делал ничего подобного уже много лет.

Я глубоко вдыхаю, сгибаю колени и отталкиваюсь.

На один замирающий миг я оказываюсь в полете. Ветер бьет в лицо, перебирает волосы, и я чувствую себя более живым, чем за все последние годы. Затем я перекатываюсь по крыше и замираю у ног Виски.

Он протягивает руку, помогая мне подняться.

— Неплохо для изнеженного принца, — подначивает он.

Я принимаю его руку, позволяя потянуть меня вверх. Хотя бы потому, что если я откажусь, он станет еще несноснее.

— К твоему сведению, я далеко не изнеженный.

— Да неужели? — Его глаза искрятся интересом. — Ну-ка, просвети.

Вместо ответа я срываюсь с места и бегу по крыше; ноги сами находят знакомые тропы, которые, как я думал, я давно забыл. Виски преследует меня, его раскатистый смех эхом отдается в тихом ночном воздухе. И я тоже смеюсь.

Мы проносимся над внутренними двориками, заполненными невероятно хрупкими кристаллическими деревьями — их листья нежно позвякивают на ветру. Мимо фонтанов, которые, кажется, бросают вызов гравитации: вода в них течет вверх сверкающими дугами. Мимо садов, переполненных цветами, что светятся изнутри, окрашивая белый камень в радугу мягких цветов.

Это захватывает дух.

Волшебно — так, как я почти успел позабыть.

Мы замедляем бег и останавливаемся на широкой плоской крыше, возвышающейся над центральной площадью. Огромная мраморная статуя Небесной Матери доминирует в пространстве; её тонкий клюв обращен вниз к балкону, позолоченные глаза сияют в мягком лунном свете, а крылья широко распростерты, словно она хочет обнять весь город.

Словно она хочет обнять нас.

Этот вид слишком знаком. Здесь всё и произошло. Здесь я убил Адиира. Здесь всё изменилось.

— Ладно, признаю, — говорит Виски, подходя ко мне к краю крыши и указывая на панораму. — Это место просто охренительно эффектное.

Я киваю; в горле встает ком, когда воспоминания накрывают меня с головой. Воспоминания, в которые я не хочу погружаться прямо сейчас.

— Я постоянно пробирался сюда ребенком. Это было мое тайное убежище, когда давление королевских обязанностей становилось невыносимым.

Виски на мгновение замолкает, изучая меня своими медово-карими глазами, которые, кажется, всегда видят меня насквозь.

— Должно быть, тебе было одиноко, — тихо произносит он.

Слова бьют по мне сильнее, чем я ожидал.

— Так и было, — признаюсь я почти шепотом. — В материальном плане у меня было всё, что только можно пожелать. Но я всегда чувствовал себя… отделенным. Другим.

— Из-за того, что ты би-альфа?

— Что? — выдавливаю я, и смех невольно вырывается наружу, несмотря на спазм в горле. — Этот термин вообще не имеет смысла.

— Ну, я не знаю, как это называется! — протестует он.

— Не думаю, что такое слово вообще есть, — признаю я, всё еще немного посмеиваясь. — Но… да, это было частью проблемы. Хотя дело не только в этом. — Я вздыхаю, глядя