Солнце любви - Нэн Райан

Эми ждала. Отрешенно. Истово. Она ждала, чтобы Кинтано властно, до боли крепко прижал ее к груди. Чтобы этот жестокий чувственный рот накрыл ее дрожащие холодные губы жаркой волной. Чтобы эти бронзовые руки сорвали покровы с ее окаменевшего тела.

Ждала кары.

Ждала наслаждения.

Поблескивая в полумраке черными глазами, Луис мягко сказал:

— Сейчас тебе станет легче.

Эми задрожала. Теперь она точно знала, что за этим последует, и торопливо кивнула, признавая свое добровольное поражение.

И снова убедилась, что этот смуглый человек, обладающий таким неотразимым природным магнетизмом, являет собой неразрешимый парадокс.

Луис не сжал ее в объятиях, не обжег поцелуем, не сорвал с нее одежду. Вместо этого он обошелся с ней бережно и ласково… так, как любящий отец ласкает непослушного, но обожаемого ребенка.

Он осторожно усадил Эми на расстеленное одеяло, и она, с наслаждением вытянув ноги и приподнявшись на локтях, смотрела на него снизу вверх сквозь опущенные ресницы, в который раз обескураженная загадкой, которую таил в себе этот человек, капитан Луис Кинтано.

Пока Эми спрашивала себя, чего можно от него ожидать, он принялся старательно очищать ее одежду от шипов и колючек. Не прошло и минуты, как она закусила губу, пытаясь удержаться от смеха: он стянул с ее ног мокасины и стал вытирать — насколько это было возможно без воды — песок, налипший на сбитые ступни.

Она ужасно боялась щекотки; невзирая на его суровый укоряющий взгляд, Эми в голос расхохоталась, когда он, склонясь над ее ногой, принялся счищать песчинки со ступни и из промежутков между пальцами.

Завершив эти действия, Луис потянулся за мешком и достал флягу. Среди мелочей, разложенных рядком вдоль одеяла, оказался белоснежный носовой платок. Смочив его несколькими каплями драгоценной влаги, он завинтил крышку фляги и повернулся к Эми.

Ее смех мгновенно умолк, когда влажное полотно коснулось растрескавшихся губ. Луис с осторожностью провел платком по ее щекам, подбородку, переносице, убрал пряди волос со лба и висков, протер даже маленькие розовые ушные раковины.

Потом платок заскользил по шее, стирая пот и налипший песок. Рука Луиса оказалась у расстегнутого ворота ее рубахи, и Эми почувствовала благотворное прикосновение влажного полотна к плечам, и ключицам, и округлостям обеих грудей.

— Дай руки, — приказал он.

Эми села и протянула ему правую ладонь. Он закатал рукав и обтер руку до самого локтя, потом проделал то же самое с левой.

Покончив с умыванием, Луис отбросил ставший ненужным платок в сторону, поднял с каменного пола крошечную склянку бальзама, снял колпачок и набрал немного снадобья на подушечку пальца.

Теперь настало время заняться страшными волдырями, оставшимися от укусов слепней. Он пристально осмотрел все открытые части ее тела и отодвинул, где было возможно, края одежды, чтобы нанести теплую густую мазь даже на самые маленькие красные точки.

Эми поразилась: зуд и дергающая боль мгновенно утихли. Облегчение было сродни волшебству.

— Ммм, какая благодать, — с чувством протянула она. — Прямо колдовское зелье. Что это за чудо?

Не отрывая взгляда от ее белокожего запястья, Луис ответил:

— Ицтак-патли.

— Никогда не слышала, да оно и неудивительно, — улыбнулась Эми.

— Это старинное ацтекское снадобье, изготовленное по заветному рецепту из редких растений. — Он перечислил пять диковинных названий.

— Вот как, — кивнула она, хотя так ничего и не поняла. — Но где ты его раздобыл?

Его лицо оставалось непроницаемым.

— Я же ацтек. — Только сейчас он поднял глаза к ее лицу. — Или ты забыла?

— Нет, не забыла, просто мне…

— Тицитль не раскрывает секретов. — На его губах мелькнуло подобие улыбки. — Это означает «целитель».

— Понимаю. Просто мне любопытно, где ты взял…

— Готово, — прервал он и, обтерев руки, закрыл склянку. Продолжать расспросы не имело смысла, и все же Эми сгорала от любопытства. Каким образом к нему в руки попало снадобье ацтеков, сделанное из растений, о которых она даже не слышала?

Эти размышления прервались сами собой, когда Луис взял с пола жесткую волосяную щетку и сел на одеяло позади Эми, обхватив ее с боков согнутыми коленями. Не менее получаса он распутывал длинные сбившиеся пряди, освобождая их от сора и колючек, и отложил щетку, только когда ее волосы золотистой волной свободно легли на плечи.

— Запрокинь голову, — сказал он.

Когда она подчинилась, он собрал у нее на затылке тугой пучок, а потом ловко заплел его в густую косу, кончик которой перехватил белым кожаным шнурком, также заранее извлеченным из седельной сумки.