Половина любви - Галина Врублевская

Здесь Елена сидела днем — листала художественные альбомы, разглядывала иллюстрации книг. К возвращению Игоря она обычно уходила в свою комнату, но иногда Игорь просил ее остаться, обсудить какие-то волнующие его темы. Однако такие беседы вдвоем случались все реже и реже. Обычно Игорь один сидел за компьютером.

Гостиная обычно пустовала. Тридцатиметровая комната с двумя широкими окнами и балконом напоминала роскошную трапезную в каком-нибудь музее.

Посередине комнаты стоял большой овальный стол, накрытый белой скатертью. Благоухали всегда свежие, благодаря стараниям Зои Платоновны, цветы. Легкие тюлевые занавеси слегка колыхались от ветра, постоянно дующего с Исаакиевской площади. Эта комната была самым холодным помещением в квартире.

Оживала и нагревалась гостиная лишь по воскресеньям, когда там проходил традиционный послеобеденный сбор.

Комната Елены сохранила тот же вид, что на площади Мужества. Елена перевезла старую мебель, не захотев с ней расставаться. Кровать, помнившая их с Игорем ночи, диван, письменный стол. За этим столом Елена теперь рисовала. Поскольку она могла работать только пальцами, не поднимая рук, то садилась прямо на стол и водила кистью по распластанному перед ней листу бумаги. Пятна, наносимые ею на поле картины, не имели определенных очертаний, но цветовые сочетания были неожиданны. Они останавливали взгляд любого зрителя, даже равнодушного к абстрактной живописи. Зоя Платоновна удивлялась игре красок на картинах, Вероника находила в них болезненную патологию. Игорь считал работы Елены интересными, но они вызывали в нем тоску и беспокойство.

По субботам в квартиру приходила «прачка» Валентина, или просто Валя. Хотя ее называли прачкой, она не только стирала белье. Стирка белья на суперсовременной машине перестала быть проблемой. Валя делала еженедельную уборку в квартире: пылесосила ковры, протирала пыль, гладила белье.

За Зоей Платоновной оставалась только кухня. Валя приехала из деревни и работала дворником за площадь. Муж ее, бывший сантехник, по глупости, как говорила Валя, был втянут в квартирную кражу и теперь отбывал срок. Валя тянула двоих детей одна, потому и откликнулась на приглашение Зои Платоновны.

Елена теперь редко бывала на людях, круг ее общения резко сузился. Нечастые визиты Татьяны — вот, пожалуй, и все. Может, поэтому она сблизилась с жизнелюбивой Валентиной. Той было чуть больше сорока, но выглядела она старше своих лет: жилистая, как у лыжницы', фигура, лицо с сетью ранних морщин, короткая мужская стрижка. Несмотря на свою мужеподобную внешность, Валентина была по-женски внимательна и чутка к людям. Она приняла близко к сердцу и переживания Елены, и ее болезнь. Хотя Елена сама ни на что не жаловалась, Валентина мало-помалу вытянула из нее все потайные печали. Узнав, что у Елены пропали месячные, она только всплеснула руками. «Знаю я одну травку, — сказала Валентина, — у нас в деревне ее давали всем худосочным. Враз бабы расцветали». Родная деревня Валентины находилась не за тридевять земель, а близко, на Вологодчине. Так что в ближайшие праздники Валя и съездила за чудо-травой.

Елена стала пить лечебный отвар. Эффект не замедлил сказаться, однако не тот, что она ожидала.

Елена заметила, что начала толстеть. Стала массивнее нижняя часть тела. Ноги обрели былую крепость и форму. Теперь она уже не казалась высохшей мумией. Только малоподвижные руки по-прежнему выглядели дистрофичными. Рассматривая себя в зеркале, Елена находила сходство с грушей. Постепенно и верхняя часть «груши» начала раздаваться.

Налились груди. «Теперь Игореше было бы нелегко носить меня на руках, ишь как отяжелела», — подумала Елена, вспоминая трудные, но счастливые дни на море. Дни до знакомства Игоря с Вероникой.