Ночные объятия - Шеррилин Кеньон

Он посмотрел на нее, потом уставился вдаль. Однако, она заметила сожаление в его глазах.

— Волки не общаются с людьми. У вас обычно едет крыша, когда вы узнаете, какие мы есть. Не говоря уже о том, что ваши женщины довольно хилы. Я не люблю, когда нужно сдерживать себя из страха покалечить или убить партнера, когда спариваюсь.

— И люди думают, что я прямолинейна. Здорово. Ты тоже говоришь все открыто, не так ли?

— Я уже сказал, что не являюсь человеком. И не подчиняюсь вашим запретам.

Это звучало довольно правдиво. Но было жаль. Брайд могла бы общаться с мужчиной, который принял бы ее такой, какая она есть, вместо того, чтобы садиться на строгие диеты и все время соблюдать режим.

— Ну и что у тебя с Кельтом? — спросил он через несколько минут. — Просто секс или это что-то большее?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты выспросила у меня полную биографию. Думаю, это справедливая игра.

Саншайн присела рядом с ним.

— Я не знаю. Когда я рядом с Тэлоном, то чувствую, что мы будто одно целое. Как будто он — часть меня, та, о которой я не знала, пока не нашла.

— Он это тоже чувствует?

Она вздохнула:

— Кто знает? С ним трудно сказать что-то определенное. Я действительно не уверена, что именно я — та, которую он любит.

— Правда. Эмоции, кажется, не его сильная сторона. Однако, ты должна много значить для него, раз он позвал меня.

— С чего ты взял?

— Пойти против приказов Ашерона не самая обычная вещь для Темного Охотника. Этот человек управляет их жизнью и смертью. Во-вторых, Тэлон теперь должен мне за твою охрану. Тоже не самое приятное знание.

— Почему? Ты же не собираешься навредить ему, правда?

— Не сейчас. Но когда ты опасен для моих людей, довериться Катагарскому Слэйеру — шаг до глупости.

— Что значит Слэйер?

— Правильное определение для такого, как я.

Саншайн, нахмурившись, глядела на него.

— О'кей, и что точно означает Катагарский Слэйер?

— Тот, кто убивает без сожалений.

Холодок пополз по ее спине, и все же трудно было поверить, что он способен на такие вещи. Вэйн, конечно, был диким, но не казался совсем бессердечным, не смотря на то, что говорил.

— Ты, правда, делал это?

— Детка, я убил бы собственную мать, не думая дважды.

Она вспомнила, что ее бабушка говорила о его сестре и брате.

— А ты убил бы брата или сестру?

Он отвел глаза.

Она подтолкнула его в плечо.

— Ты не такой уж аморальный, каким притворяешься, Вэйн Катталакис. Мне кажется, в тебе больше человеческого, чем ты сам думаешь.

Саншайн вернулась на свое место и села на стул. Она продолжала разглядывать людей вокруг. Солнце село, а Камерон так и не показался. И вокруг не было никого, кто даже отдаленно был бы похож на угрозу.

Хорошо, никого, кроме ее охранника.

Незадолго до заката Тэлон встал и оделся. Он мерил шагами пол, умирая от желания пойти и отыскать Саншайн.

В беспокойстве он набрал Вэйна.

— Она все еще цела и невредима, — сказал Вэйн вместо приветствия, — Саншайн, — позвал он, — это Кельт, желает удостовериться, что я не съел тебя или что-то в этом роде.

Тэлон покачал головой от эксцентричных шуток Вэйна, ожидая, когда Саншайн возьмет трубку.

— Тэлон?

— Привет, детка, ты в порядке? — спросил он, сразу почувствовав облегчение от звука ее голоса с протяжным южным выговором.

Это был самый благословенный звук, который он когда-либо слышал.

— Все хорошо. Абсолютно ничего не случилось. Сегодня по-настоящему скучно. За исключением Вэйна. Он интересен в этом своем образе Каджо[67].

Тэлон улыбнулся. Его настроение немедленно улучшилось, когда он узнал, что с ней все в порядке:

— Ну, еще бы. Будь осторожна, я приеду, как только смогу.

— О'кей, до встречи.

Его сердце сжалось, когда она послала ему поцелуй. Саншайн передала трубку Вэйну. Боги, как он любил эту женщину.

— О, Талли, я тоже тебя люблю.

— Заткнись, нюхатель ширинок. Тебе не разрешали ластиться ко мне, это можно только моей милой.

Вэйн фыркнул:

— Знаешь, я собираюсь заставить тебя заплатить за этот день.

— Конечно. Я запасусь несколькими булыжниками специально для тебя.

Вэйн добродушно хохотнул:

— За это, болотная крыса, дополнительно будешь должен мне вкусное ребрышко.

— Считай, что уже получил его. Между прочим, как ты это делаешь? Держишься в человеческом облике без особых проблем?

— Очень просто. Я даже справляюсь с тем, чтобы удержать на себе одежду и все такое.

— Конечно, ты делаешь это. Не хочешь, чтобы моя Саншайн ослепла от твоего костлявого тела или еще чего-нибудь.

— Поверь, если она не ослепла, глядя на твою жирную, волосатую задницу, значит, моя ей точно не навредит.

— Волосатую? Извини, но ты определенно путаешь меня со своим братом.

Вэйн снова рассмеялся.

— Не может быть. Знаешь, солнце сядет через пятнадцать минут, так что я заканчиваю.

— Я удержу форт, Кастер[68]. Не волнуйся.

— Спасибо, Булл[69]. Скоро увидимся.

Тэлон дал отбой и ждал, пока не начал ощущать покалывания на коже, что всегда говорило о заходе солнца. Можно было ехать.

Примерно через сорок пять минут после наступления темноты Саншайн попросила Вэйна принести ей что-нибудь попить из автомата поблизости за углом. Он заартачился, но она убедила его, что будет у всех на виду, и не уйдет, пока он не вернется.

Как только Вэйн отошел, она услышала, как Селена присвистнула.

— Вон тот мужик выглядит страшным с большой «С». На нем написано, что он — серийный убийца.

Саншайн обернулась и увидела очень высокого черноволосого мужчину, вышедшего из-за угла. Лошади, выстроившиеся вдоль Декатур Стрит, беспокойно зафыркали и загарцевали, когда он проходил мимо них.