Случайная мама - Роуэн Коулман

— Почему ты не вернулся ради Беллы с Иззи? Кэрри не стала бы тебе мешать видеться с ними.

Луис некоторое время не отвечал, потом снова сделал глубокий вдох.

— Сначала из-за того, что я все еще очень сильно любил Кэрри. И мне была невыносима мысль о том, что я вернусь, но не смогу быть с ней. Это было эгоистично, глупо и по-детски. Но горе буквально засосало меня в свое болото. Единственное, что я мог сделать, — это вообще забыть обо всем. Я должен был как-то избавиться от этой боли, ты понимаешь меня?

— Да, — сказала Софи с таким сочувствием в голосе, что Луис на мгновенье замолк.

— А потом как-то утром я работал на огороде с детьми, — продолжал он, — они кидались друг в друга грязью и смеялись, и я тоже смеялся, и это был первый раз за два года, когда я рассмеялся, и смех этот был от чистого сердца. Как будто я внезапно сбросил с себя весь огромный груз, который придавливал меня к земле. И вся боль и горечь, которые вытесняли остальные чувства, наконец-то прошли. Я впервые увидел все совершенно ясно и понял, что натворил. — Луис покачал головой, как будто до сих пор не мог поверить в то, что когда-то поступил так. — С тех пор я планировал вернуться. Я понял, что хочу увидеть, как точно так же смеются мои собственные дети. Но теперь я не мог просто взять и прыгнуть в самолет. Мне нужно было собрать деньги на самолет до дома, а на это требовалось много времени — почти год. И за это время я обучал других добровольцев, которые должны были меня заменить. Я не хотел подводить детей. Они стали мне второй семьей. Я хотел вернуться в Англию и понимал, что должен это сделать, но уезжать все равно было тяжело. Тамошние люди были так добры ко мне, поэтому я ждал до тех пор, пока не почувствую, что не люблю больше Кэрри, потому что тогда мне было бы легче находиться рядом с ней. — Луис посмотрел Софи в глаза. — Когда ты позвонила, я уже несколько месяцев готовился к отъезду, но все равно еще не набрал денег на билет.

Софи не сразу переварила эти последние слова.

— Ты по-прежнему хотел вернуться к Кэрри? — спросил она, стараясь не выдать голосом собственных эмоций.

Луис покачал головой.

— Я хотел увидеть ее, хотел извиниться за то, что так себя повел. Хотел все исправить, и не только ради себя, но и ради девочек. Я и понятия не имел, что почувствую, когда увижу ее. И теперь никогда этого не узнаю. Слишком долго тянул. — Он сглотнул. — Мне очень грустно оттого, что я не могу этого сделать, мне очень жаль, что ее нет сейчас рядом, правда. Но я уже не любил ее, это было уже не то. Все эти чувства давно прошли.

Софи издала глубокий вздох.

— У тебя была любовница в Лиме?

Он был удивлен не менее ее самой, услышав этот вопрос. Но Луис не обиделся, а только лишь пожал плечами.

— У меня было две девушки, — сказал он. — Не одновременно! — торопливо добавил он. — Но это было все… не то. — Потрясающе, но он сказал это с такой непринужденностью, что Софи решилась задать ему еще один дерзкий вопрос, который все время мучил ее.

— Когда я позвонила тебе тогда ночью, ты принял меня за другую женщину. Ты назвал меня деткой. За кого ты меня принял? За одну из своих девушек?

Луис нахмурился.

— Нет, я уже давно ни с кем не встречался… — И он засмеялся. — Морин! Я решил, что это Морин.

— Морин?

— Она была моим британским контактом в благотворительной организации. Милая женщина, только все время забывала про разницу во времени. Она хотела помочь мне с работой и квартирой в Сент-Ивзе. Поэтому, когда мне сказали, что мне спозаранку звонит какая-то англичанка, я решил, что это она. Я ее и не видел никогда. Увижусь с ней на следующей неделе, знаю только, что у нее двое детей старше нас с тобой, так что вряд ли она окажется в моем вкусе. Она связала меня с местной NSPCC для городских детей, уставших от жизни в большом городе. — Луис откинулся на спинку стула и посмотрел на Софи. Его губы вот-вот готовы были растянуться в улыбку.

— Ну что, ты до сих пор считаешь меня подонком? — спокойно спросил он.

Софи тщательно обдумала вопрос. Слишком много всего она услышала, чтобы дать однозначный ответ. Кэл всегда говорил, что у нее проблемы с сексуальностью, а сейчас она поняла, что у нее, помимо этого, еще и эмоциональные проблемы. Если она сейчас еще хоть что-то почувствует, то просто взорвется. Ее терзали боль, утрата, чувство вины и что-то еще, какая-то надежда — и все эти чувства совершенно некстати расцвели пышным цветом, разбудив затаенную привязанность к мужчине, к которому она вообще не должна бы испытывать ничего подобного, потому что он — бывший муж ее умершей лучшей подруги. Она понимала, что Луис ждет, что она ответит. И отчаянно пыталась найти слова, которые прозвучат более-менее нейтрально.

— Мне кажется, тебе просто было очень больно, а люди не всегда поступают правильно, когда им больно.

Луис закусил губу и кивнул.

— Я надеялся на простое «нет», — ответил он, поморщившись.

— Но это все далеко не просто, — возразила Софи, не совсем понимая, однако, что еще можно сюда добавить. — Все довольно запутано.

С минуту они смотрела друг на друга через стол.

— Да, — сказал Луис, не отрывая от нее взгляда. — Да.

— В любом случае, — поспешно добавила Софи, — Тесс все равно позвонит тебе и скажет, что ты можешь забирать детей, и это — только вопрос времени. И неважно, что я о тебе думаю.

Луис медленно наклонился к ней, облокотившись на стол, сократив на несколько дюймов разделявшее их расстояние.

— Это важно, — сказал он тихо. — Важно для меня.

У Софи пересохло во рту, она даже сглотнуть не могла. Отпила немного бренди, чтобы увлажнить губы.

— Потому что оно того стоит, Луис, — сказала она, по-прежнему отчаянно пытаясь придать этому разговору совсем иное значение в то же время страшась того, что его слова могут значить на самом деле. — Мне кажется, ты будешь прекрасным отцом. Мне кажется, вы будете счастливы втроем. Об этом я тоже уже сказала Тесс.

Луис покачал головой.

— Спасибо, это значит для меня очень многое… Но я имел в виду другое.

Софи показалось, что каждая мышца ее тела напряглась. У нее было такое чувство, что она реально может окаменеть прямо здесь, в этом пабе. А потом ее разрежут на кусочки и будут продавать в местном магазине сувениров под наименованием «Окаменевшая естественным образом женщина».

— Я тебя почти не помнил, — сказал Луис, — пока не вернулся. Кэрри много о тебе рассказывала, и у нее была твоя фотография в рамке. Но я ее никогда не рассматривал. — Он помолчал, закусив губу. — Поэтому для меня было настоящим шоком, когда я увидел, насколько ты красива. — Софи не пошевелилась. — Помнишь ту ночь, когда я пришел к тебе и мы разговаривали в подъезде? Ты тогда еще сняла пальто и… это не прозвучит слишком банально? У меня буквально дух захватило! — Софи не знала, что сказать, но Луис, по счастью, не стал дожидаться ответа. — Правда ведь, банальщина? Звучит шаблонно. Но поверь, хотя в тот момент ты и показалась мне по-настоящему соблазнительной, я и мечтать не мог, что когда-нибудь буду думать о тебе так, как думаю сейчас. Я ушел в ту ночь настолько разозленным, и на себя, и на тебя. Поэтому решил просто не зацикливаться на твоей красоте, и все. Сперва это было легко. Я приходил к детям, и все. Ты меня ненавидела, мало того — ты была лучшей подругой моей умершей брошенной жены. Не самый подходящий вариант для того, чтобы влюбиться. — Луис улыбнулся. — Вообще, я решил, что ты — одна из тех женщин, которые больше думают о своих ногтях, чем о чем-либо еще. И вела ты себя довольно стервозно.