Две недели ожидания - Сара Райнер

– Почему ты не позвонила раньше? – Адам хватает ее сумку.

– Не хотела беспокоить, пока толком ничего не началось. Да и знала, что ты на работе.

– Дурная ты тетка! – ругается Адам. – Вот, обопрись!

Лу хватается за его руку, чтобы сесть на крыльце.

– Я знаю, просто я не представляла, что все будет развиваться так быстро.

– А воды?

– Отошли сегодня утром.

– Вот тогда и надо было звонить!

– Я знаю, знаю, просто подумала, что у многих женщин бывают ложные схватки, особенно первый раз…

– А между прочим, это ты мне говорила, что надо все делать вместе!

– Да, но… – Лу внутренне противится.

Ей хочется завопить: «МЫ НЕ ОБЫЧНАЯ ПАРА!» Вместо этого из горла Лу вырывается рык – следующая схватка достигает апогея. На другой стороне дороги какая-то женщина катит мужчину в инвалидной коляске, она в ужасе подпрыгивает, потом понимает, в чем дело, и наклоняется к своему спутнику, чтобы объяснить, что происходит.

– Дыши, – напоминает Адам.

– Я позвонила акушерке в то же время, как и тебе, – говорит Лу, когда обретает голос.

– Хорошо.

– Она велела не приезжать, пока не будет три схватки за десять минут.

– Так уже пора.

– Теперь да! – рявкает Лу. – Но когда я звонила, они были реже! Вот почему я жду на гребаной мостовой. Тебя, между прочим.

* * *

Адам стоит на крыльце Королевского госпиталя графства Суссекс и ест сэндвич. Акушерка предложила ему пойти погулять, пока Лу принимает ванну. К тому же Лу просила позвонить нескольким людям, чтобы они мчались в госпиталь. Она сунула ему свой мобильный и заорала «Звони, ради всего святого», когда он попросил номера. Вообще она много на него орала последние пять часов.

Он прислоняется к колонне и пытается трезво оценить ситуацию. Хотя Адам и готовился к этому дню долгие месяцы, но до конца не верит, что все это наконец происходит. На тринадцатом этаже госпиталя на свет появляется новая жизнь, и частично он, Адам, будет отвечать за рост, развитие, образование этого маленького человечка. С этим связан целый спектр эмоций: гордость от того, что ему позволили присутствовать при родах, радостное волнение, гордость, недоверие.

Поддержка, поддержка, поддержка, напоминает он себе. Вот твоя роль на сегодня. В этой связи кому звонить первому? Наверное, матери Лу.

* * *

Я хочу оказаться дома и выпить чашку чая, думает Лу, когда в палату возвращается Адам. Фу! Она чувствует, что от него пахнет едой. Но ребенок может появиться только одним способом – вылезти из меня, а значит, придется пройти через это. Она рычит при очередной схватке. Боль настолько сильна и проникает во все уголки тела, что Лу кажется, что она умирает. Я всем расскажу, что роды – это мучение, клянется она.

– Я верещу, как Шарапова на корте, – ахает Лу. Не вчера ли она смотрела теннис по телевизору?

– Она тут начала буянить, когда вы ушли, – говорит акушерка Адаму.

– Вижу.

– Дали ей наркоз и кислород.

Очень странно, думает Лу. Она слышит голоса людей, но присутствует ощущение какой-то нереальности. Кто-то поет гимн, но, наверное, это в ее воображении. Вперед, христианские солдаты… Ой, какой забавный хор. Она в церкви не была уже несколько лет. Маршируют на войну… Господь ведет нас против… Откуда все это? Она же даже в бога не верит. Наверное, надышалась.

И наша могучая армия… Это моя мать, думает Лу. Она все время распевала эту чушь…

И тут наконец-то!

– Он выходит, выходит, – щебечет акушерка.

– Онааааааааааааааааааааа! – В последний раз Лу оглашает родильное помещение криком неповиновения.

– Я вижу головку! – радуется Адам.

– А теперь дышите часто, – велит акушерка. – Я проверяю, чтобы не было обвития.

Да плевать я хотела, что ты там делаешь, думает Лу. Я рожаю автобус.

– У него рыжие волосы! – верещит Адам.

Боже, по ощущениям он размером со слона. Но все, головка вышла. Все остальное проходит довольно быстро. Ребенок выскальзывает из нее, вот уже и ножки оказались снаружи.

Несколько минут Лу испытывает такое облегчение и усталость, что забывает дышать, а говорить не может вообще. Все позади.

– Поздравляю! – говорит акушерка, поднимает младенца, быстро обтирает его и плюхает Лу на грудь, все еще перепачканного кровью.

Ее мальчик здесь!