Бертран и Лола - Анжелик Барбера

Возвращалась Лола в темноте, ошиблась улицей, серые замшевые ботинки на шнурках промокли, джинсы впору было выкручивать, зонт закрылся с трудом да еще обдал ее водой.

Она вошла в дом, стуча зубами от холода, и успела к укладыванию. Сменила Жеральдину, застегнула комбинезончики, показала малышам представление, надев на пальцы плюшевых зверюшек, и была утешена смехом и щебетом Ленни и Марии. Она пришла на кухню, положила себе полную тарелку рататуя и села есть. Жеральдина пила травяной отвар.

– Не знаю, о чем они болтают, но очень хочу понять. Нужно попросить Эльзу перевести.

– Сестра наверняка ответит, что это не твое дело, и вообще, все матери слишком любопытные.

Они улыбнулись друг другу, и Лола рассказала о походе в мэрию, о вязе, о Дафнином дядюшке-дипломате. О том, что Бертран наверняка сойдется с Жаком.

Она помолчала, еще немножко поела и спросила, глядя в тарелку:

– Будь ты на моем месте, сумела бы пережить ту историю еще раз?

Прошла бесконечно долгая секунда. Жеральдина даже дышать перестала: страх вился вокруг них, касался то ее, то Лолы, напевал, бормотал, кружил хищным зверем.

– Через несколько лет. Любовь размером поменьше.

– Так я и думала.

– Напиши Бертрану. И надейся, что почтовое отделение Рив-сюр-Марн справится со своими прямыми обязанностями.

Лола рассеянно играла вилкой.

– Я думала об этом… Даже купила открытку в Осло. Ужасно уродливую. Черный драккар в порту. – Лола солнечно улыбнулась. – Но ему точно понравится.

Улыбка исчезла.

– Но… – начала было Жеральдина.

Лола подняла голову.

– Мне нужны его глаза. Я больше не могу терпеть, мама.

Жеральдина кивнула – понимаю. Страх наклонился к уху и нашептал ужасную вещь, которую она повторила вслух, каменея сердцем:

– Ты знаешь, что этого может не случиться?

– Хочешь сказать, я не найду адрес?

– Хочу сказать, что сил и мужества будет становиться все меньше. И ты не решишься бросить открытку в почтовый ящик.

Лола поднялась – медленно, опираясь ладонями о стол, – и ушла к себе. Жеральдина осталась сидеть, пригвожденная к табуретке взглядом дочери. В голову пришла жуткая мысль: жизнь состоит из одного долгого ожидания. Время расставляло части пазлов по местам, но они оставались бесцветными и унылыми, как дни под серым низким небом, тянущиеся без солнца и света. Из ниоткуда появилась Эльза. Три раза обежала вокруг стола, держа в каждой руке по апельсину, положила фрукты в корзинку, сделала еще один забег, крикнула: «Доброй ночи – ночи-ночи!» – и исчезла, прихватив из холодильника пятый за день рожок клубничного мороженого.

Жеральдина закрыла ставни. Убрала со стола, загрузила посудомоечную машину и услышала за спиной голос Лолы:

– Ты купила марки?

– Кажется, осталась одна в бумажнике.