Нянька для Радуги - Татьяна Зинина

— Я согласна, — сразу выпалила девушка, чем вызвала на лице Макса шальную улыбку.

Он развернулся и, обхватив её за талию, насмешливо посмотрел в глаза.

— Ты же даже не знаешь, на что соглашаешься.

— Это не важно. Главное, чтобы ты на меня не злился, — проявила Мира поразительную наивность.

— Уверена?

— Конечно, — серьёзным тоном подтвердила она.

— Хорошо. Тогда на следующих выходных мы вместе с тобой едем на три дня в горы. — Она удивлённо приподняла брови, но перебивать не стала. — У моего друга день рождения. Он каждый год собирает самых близких и отмечает этот праздник на турбазе своего дяди. Я, конечно, могу поехать сам и попросить Машу приглядеть за тобой, но мне бы хотелось, чтобы ты поехала со мной.

— Конечно, я поеду! — бодро закивала Мира. — Это даже не обсуждается.

— Но суть не в этом, — он многозначительно замолчал, подчёркивая значимость того, что собирался сказать дальше. — Я хочу, чтобы там… ты спокойно поговорила с Лисом. Чтобы вы выяснили отношения и перестали поливать друг друга грязью, — она попыталась возмутиться, но он её остановил. — Вы оба стали жертвами глупости и недоразумения. И если ты хочешь, чтобы мы с тобой и дальше хорошо общались, то ты должна хотя бы попытаться принять Лиса. Помириться с ним. И, поверь, тебе это нужно куда больше чем ему или мне.

Она обижено насупилась и стала чем-то похожа на нахохлившегося попугая. Ясно было, что Мира не горит желанием вообще встречаться с этим типом, не то чтобы говорить, и уж тем более обсуждать события той злополучной ночи. Да она вообще, с радостью бы забыла о его существовании. Но, к сожалению, такой вариант Максима не устраивал.

Обхватив лицо девушки ладонями, он ласково провёл большим пальцем по её щеке и склонился к губам. Он целовал её нежно, со всё больше нарастающим напором. Его поцелуй был ни то поощрением, ни то обещанием… Но у Миры, в прямом смысле, начали подкашиваться ноги. Она вообще забыла, где находится, и сейчас бы согласилась на что угодно, только бы он и дальше продолжал так её целовать.

Когда же Макс нехотя отстранился, она уткнулась лбом в его грудь, всеми силами стараясь унять бешено бьющееся сердце. Оттого не сразу поняла смысл следующих слов парня.

— Лис сказал, что отдаст нам с тобой отдельный домик с большой кроватью, — произнёс он загадочным тоном.

Это был такой грубый намёк, что Мира даже не сразу поверила своим ушам. Ведь сейчас, Максим фактически говорил ей, что если она согласится на перемирие с этим мерзким Лисом, то тогда…

Она даже зажмурилась от нахлынувших эмоций, только сейчас окончательно осознав, насколько сильно хочет Максима. И не просто секса с ним, а его самого. Чтобы он всегда вот так обнимал, целовал… даже отчитывал. Чтобы был рядом, делился мыслями, гладил по волосам, смотрел в глаза и улыбался. Хочет чувствовать тепло его тела, мягкость рук. И вдруг поняла, что готова пойти на что угодно, лишь бы только Макс оставался рядом.

— Это грязный шантаж, — проговорила она хрипло. — Ты вертишь мной, как хочешь… так нечестно.

Максим двумя пальцами приподнял её лицо и заглянул в глаза. И в них было столько щемящей нежности и какого-то слепого обожания, что поначалу он даже смутился. Как-то раньше Макс не особо задумывался об истинных чувствах Мирославы. Да, она тянулась к нему, а после некоторых событий начала ещё и слушаться. Она хотела его и даже не пыталась это скрыть. Но то, что он увидел сейчас в её взгляде, натолкнуло на одну странную мысль. Ведь для неё всё это не игра. А самая настоящая реальность. И он почти уверен, что Мира в него действительно влюблена. А это в корне меняет дело и может быть чревато куда более масштабными последствиями.

О собственных чувствах к этой девушке Макс старался даже не думать. Да, она была ему симпатична и интересна. Она привлекала его, как женщина, веселила своими выходками, подкупала беззаботностью и лёгкостью. Она знала, чего хочет, и упрямо шла к собственной цели. Её не волновали никакие преграды или предрассудки. Подобно бульдозеру она сметала всё на пути к желаемому. И эта девушка, реально, думает что ей возможно вертеть?

— Мирочка, — проговорил Макс, поглаживая её по плечу. — Я уже отдал тебе карточки и даже не интересуюсь тратами. Вернул водительское удостоверение и машину. Совершенно не ограничиваю твои передвижения и развлечения. И это притом, что срок наказания для тебя ещё не вышел. Так что, согласись, спорный вопрос, кто и кем вертит.

— Да я же рядом с тобой, как привязанная! — воскликнула девушка. — Мне ничего этого не нужно, если тебя нет. Хочешь — забирай всё обратно, только будь всегда со мной.

Он покачал головой и отвёл взгляд. Вся его весёлость вмиг испарилась, оставляя вместо себя тяжёлую задумчивость.

— Не спеши со словами, Мира. Не стоит прыгать в омут с головой, — сказал он серьёзным тоном. — Ты меня совсем не знаешь. И я почти не сомневаюсь, что из нас с тобой не выйдет пары. Мы… очень разные. Считай, с разных планет.

— Но ты ведь даже не даёшь нам попробовать, — тихо возмутилась она. — Сразу соглашаешься с неудачей. А так нельзя. Я хочу попытаться! Если не желаешь давать шанс нам… то дай его мне.

Максим молчал, всерьёз обдумывая её слова. И как ни странно, видел в них зерно истины. Ведь, действительно, что ему мешает попробовать? Но только делать это нужно осторожно, а то можно и работу потерять.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Но пробовать мы будем только тогда, когда формально я не буду твоим опекуном. То есть, в мои выходные. В остальное время между нами всё будет по-прежнему.

— А у тебя, разве, есть выходные? — она взглянула на него с явным недоверием и зарождающейся обидой.

Макс отступил от неё на шаг и, засунув руки в карманы брюк, качнулся на каблуках.

— Теперь есть. Ты же перестала чудить, и поэтому твой родитель сжалился и милостиво даровал мне любые два дня в неделю на отдых, — равнодушным тоном сообщил он. — Но я бы ни хотел, чтобы информация о наших с тобой отношениях дошла до Василия Фёдоровича.

— Я знаю, — с серьёзным видом согласилась девушка. — И сделаю всё от меня зависящее, чтобы он как можно дольше оставался в неведении.

Видя, что она, действительно, настроена крайне решительно, практически, как партизан перед боем, Максим не смог сдержать улыбки и тут же сгрёб девушку в свои объятия.

— Радуга моя, взрывоопасная, — проговорил он, целуя ей в макушку. — Не знаю, как ты только меня уломала на это пойти? А ещё говоришь, что я тобой верчу.

Мира улыбнулась, втянула носом родной аромат его туалетной воды, прижалась щекой к сильному плечу и… поняла, что счастлива.